Невеста

Я ведь ждала эту молнию так долго… грозы меня не звали. Всех, но не меня. Мать-жрица учила их слушать, и я старалась, я очень старалась, я знала, что старше многих, но… грозы меня не звали.

А когда наконец откликнулись, вмешался этот пес.

Он поднял меня на ноги рывком и потянул к пещере, не обращая внимания на вялое сопротивление. Пусть уйдет. Я попробую еще раз… пусть только уйдет.

– Ни за что. – Оден прижал меня к себе. – Слышишь? Ни за что!

Он был зол. И страшен. Я даже подумала, что еще немного, и Оден обернется.

Стащил мокрую рубашку, сапоги и сказал:

– Иди сюда.

Не хочу. Ненавижу.

– Эйо, не глупи, иди сюда. Ты вся вымокла. И замерзнешь.

Мне жарко, там, внутри горит огонь, а если бы он не вмешался, то… огня стало бы больше.

Оден на четвереньках двинулся ко мне, а отступать было некуда. Я выставила руки, уперлась в его плечи и когтями пропорола, но он даже не поморщился. Сгреб в охапку, прижал к груди:

– Успокойся.

Вот именно. И молнии с ней. И они не вернутся. Я так долго ждала, а теперь… теперь грозы подумают, что я их недостойна.

– Ты не пугай меня так, ладно? – Оден провел ладонью по волосам, мокрым и тяжелым. – Слышишь, стихает?

Слышу. Птицы подымаются выше и выше. Они расскажут другим обо мне. И больше никто не захочет подарить мне молнию.

– Почему не предупредила, что тебя зовут? Я ведь только слышал о таком…

Каком?

– О том, что грозы лишают вас разума.

Я не сумасшедшая. Просто молния… она такая красивая. Кажется, вслух говорю, ну и пусть. Я бы не сделала ей больно. Подержала бы в руках. У Матери-жрицы получалось приручать молнии.

И отдавать их силу камням.

Эти алмазы были желтыми или красными, не как рубины, алмаз ведь все равно алмаз. Но черные – дороже всех. И я сбежала. Я не хотела становиться камнем, хотя, наверное, очередь пришла бы не скоро, ведь только сейчас меня позвали грозовые птицы.

А он помешал.

– Ты бы сгорела, девочка.

Нет!

– Да. Ты бы не справилась с этой силой. Вымесок не удержит полную жилу, а ты – молнию. Не обижайся, но ты не настолько альва.

А кто тогда?

– Радость. – Он гладил плечи и спину, ногами сжал мои ноги, не позволяя высвободиться. И прижимал так крепко, что мне вдруг стало очень неудобно.

Он ведь все-таки мужчина.

– Не надо бояться. – Оден тихо засмеялся. – Я не трону тебя.