Невеста

Так чем же этот ребенок хуже?

– Также не следует опасаться, что я причиню тебе вред.

Она ведь знала, чем закончится разговор с родичами. И ждала. Его возвращения. Гнева. Наказания. Смерти, которая шла по следу, но вчера отступила…

– Я сдержу свое обещание, но хочу, чтобы ты мне помогла.

По глазам не понять, о чем она думает.

– Этому дому нужна хозяйка. Справишься?

Робкий кивок:

– Я… постараюсь, райгрэ.

И все-таки в идее короля что-то есть… Предложи Виттар прямо сейчас отправиться в спальню, девчонка подчинится.

Виттар и вправду не станет ее обижать.

Он даст время отойти. Оглядеться.

Поверить, что здесь безопасно.

И привыкнуть к нему. Если уж заводить любовницу, то не такую, которая боится лишнее слово сказать…

Отражение за слоем пыли кивнуло: в целом оно было согласно. Оставалось уточнить кое-какие детали. Например, придется ли эта девчонка по вкусу самому Виттару.

Выяснить это несложно.

Глава 10. Перемены

Торхилд знала, что ей нельзя возвращаться. В своем письме дядя четко объяснил, как следовало поступить. А она струсила. Сидела, читала, перечитывала и трусила.

Нож ведь был, Макэйо нарочно оставил его, мол, пусть Торхилд сама решит, чего ей хочется. И она решалась… минут десять. То тянулась к ножу, трогала костяную его рукоять, то руку отдергивала. Совсем было осмелилась, приставила лезвие – длинное, острое – к груди… и поняла, что не сможет.

Она боли боится!

С детства!

И нож выпал из руки.

– Правильно, – сказал тогда Макэйо, поднимая его. – К чему умирать? Жизнь любить надо. Радоваться. И я обещаю, что буду добр к тебе.

В какой-то мере он сдержал слово.

– Сначала тебе будет плохо, но потом привыкнешь.

И он оказался прав: постепенно Торхилд привыкла. К комнатам, из которых нельзя выходить, к немым слугам, к удивительным вещам – самым разным, собранным со всех уголков мира, но бесспорно прекрасным, ибо Макэйо умел ценить красоту.

– Я собираю редкости, – признался он как-то. – Такие, без которых мир обеднеет. И разве моя коллекция не чудесна?

Живые кристаллы в хрустальном шаре. И мраморная дева, поднятая рыбаками со дна морского, источенная временем, но все еще красивая. Обсидиановые клинки, рожденные на дне вулкана. И трубка с тонким, длинным, в полтора локтя, мундштуком из кости доисторического зверя.