Невеста

Вот только сил у нее осталось едва ли шагов на десять. Виттар чувствовал пустоту внутри: пусть Ртуть и не так зависит от рудных жил, но эта женщина исчерпала себя досуха.

Он подошел к ней, лег и, наклонив голову, опустил шипы.

Не поняла.

Или испугалась крови? Чиститься придется долго, но сейчас Виттару не до женских капризов. Где одни охотники, там могут быть и другие. А ввязываться в драку с неизвестным противником на чужой территории, при том что веского повода для драки нет, как минимум глупо.

Он толкнул Торхилд головой и заворчал.

Поняла. Села на спину, бочком, привыкла небось в дамском седле ездить. Ох, руда первозданная, за что такое наказание? Виттар ей не лошадь. И дамского седла на нем не наблюдается. Рявкнул, встряхнулся, сбрасывая подопечную на листья, и вновь лег. Сообразила, слава богам, забралась, вытянулась вдоль спины и, сжав бока коленками, – тоже еще наездница – обняла за шею.

Сунув руки меж шейных игл, Торхилд пробормотала:

– Простите, райгрэ, я постараюсь осторожно…

Почему-то эти слова рассмешили.

Постарается она. Будет хорошо, если постарается не упасть. Идти приходилось медленно, не столько из-за девушки, сколько из-за Крайта, который слабел и умудрялся хромать сразу на четыре лапы. А хвост и вовсе дохлой змеей по листьям волочился. Но если Крайт думал, что несчастный вид избавит его от неприятностей, то ошибался.

Порка неизбежна.

Но дома.

А предчувствие смолкло. Неужели дело в этой тщедушной девчонке, в которой и весу-то не осталось? Сидит.

Аргейм если и удивился подобной находке, то виду не подал. Крайта, у которого только и осталось силенок, что перекинуться, за шкирку поднял в седло. И руку девушке протянул, но та принимать не спешила.

Она что, на Виттаре домой ехать собралась?

Глухое ворчание подсказало ей, что решение было ошибочным.

– Райгрэ?

На вопрос Аргейма Виттар покачал головой: не здесь. Смена облика может повредить сети, а до дома Виттар как-нибудь дотянет.

Да и мало ли… Но лес, удовлетворившись четырьмя жертвами, – ему было безразлично, кто именно вернется к корням, – не спешил чинить преград.