Наставник

– И что останется?

– Нож в спину.

Душевная у них беседа. А суета внизу лишь усиливалась.

– И что мне делать?

– Как что? – почти искренне удивилась Миара. – Конечно, ударить первому. Только так, чтобы доказать твою причастность было… непросто. А лучше вовсе невозможно.

– Скажи, ты и вправду не злишься? Извини, но… как-то я не готов к браку даже на столь выгодных условиях.

– Вин порой бывает излишне болтлив. Но в остальном я и вправду не злюсь. В этом совершенно нет смысла. И я не собираюсь тебе вредить.

– Даже так?

– Я собираюсь тебя использовать. А для этого ты должен быть здоров, полон сил и желания выжить. А потому будь добр, вернись в постель.

Миха хмыкнул.

И подчинился. Благо, жар отступил, а с ним и испарина. Постельное белье, пусть несколько жестковатое, пахло травами и цветами. Матрац был довольно жестким, подушки – мягкими. Одеяло легким.

– Хорошо, – Миара встала возле кровати и слегка наклонила голову. – Но вид у тебя чересчур здоровый.

– Мне казалось, это должно тебя радовать.

– Как целителя – несомненно. Но в нынешних обстоятельствах, чем более болезненным ты выглядишь, тем меньшую угрозу представляешь. А навестят тебя сегодня непременно.

Миха подумал, что неплохо бы снова погрузиться в беспамятство. А что, лежишь себе тихонько, никого не трогаешь, и сам-то никому особо не нужен.

Красота.

Миара обошла кровать с одной стороны.

С другой.

Хмыкнула. И подала клинок. Вот ведь… гюрза. И главное, не понятно, откуда взяла-то? Только вот стояла с пустыми руками, и нате вам.

Миха на всякий случай покосился.

И объемы определенно не те, чтобы клинок не выделялся.

– На всякий случай, – сказала она любезнейшим тоном. – Под одеяло убери.

– Благодарю, – столь же любезно отозвался Миха, подумав, что в его-то обстоятельствах стоило в первую очередь оружием озаботиться, а не падать в дебри рефлексии и самопознания. – Отравлен?

– Само собой, – Миара чуть склонила голову.

– Думаешь, пригодится?

– Как знать. Самый простой способ убить кого-то – подкупить слугу. Или раба. Пусть все видели, что венец тебя признал, но клятву-то принести не успели.

Она слегка поморщилась.

– Что?

– С одной стороны, клятва челяди упрочила бы твое положение. С другой она показала бы, что ты куда более серьезный противник, чем представляется. А чем серьезней враг, тем аккуратнее устраивают ему несчастный случай.