Не выпускайте чудовищ из шкафа

Это было важно что для отца, что для матушки, что для пятерых братьев моих и трех сестер – этот вот порядок, заповеданный богами, сохраненный предками.

Соблюдай порядок, и все-то будет хорошо.

Хрена с два.

Тогда, в тот гребаный день, когда началась война, я сбежала. Видят боги, чего мне это стоило. И отец, если бы узнал, поркой не ограничился бы. А он бы обязательно узнал, но… мне пятнадцать.

И любовь.

Что еще надо объяснять?

Он – Лес, сын Ворона, старшего мужчины в Пажитичах. Уважаемого. Богатого.

Его сватали за мою сестру, потому что мы тоже род хороший и уважаемый. А она старшая. И в невестин возраст еще когда вошла. Ее сундук украшен резьбой, которую отец делал, и полон доверху. Там и рушники, и сорочки расшитые. Есть и на девичью красу, чтоб муж смотрел и насмотреться не мог. На плодовитость. На здоровье. На…

Неважно.

Я, когда смотрю на свои нынешние пальцы, удивляюсь, что тоже умела. Шить. Вышивать. И тонко так, что даже сестра завидовала. Мне. А я ей. Мне ведь Лес больше нравился, но… но как это, вперед старшей? А Ворон тоже сына держать не станет, ждать, когда ж Ягода жениха себе отыщет-то.

Ему внуки нужны.

А мне и другой кто найдется. Так матушка сказала, заприметивши, как я на Леса поглядываю. А потом еще добавила, что коль отец увидит, то получу я.

И получила бы.

Строг он был на расправу.

Но, видать, не настолько, чтобы удержать меня, дурную. Или это характер? Он у меня всегда был таким… неправильным. Это потому, что зимой родилась. Вот я и… на ночь осталась в сарае телушку сторожить, которая со дня на день отелиться должна была.

А сама, как поснули все, выскользнула тишком.

К старой мельнице.

Мы там с Лесом уже встречались. И ныне он должен был прийти.

Вот вспоминаю и удивляюсь, как же я, дура этакая, даже не подумала, что будет, если не придет-то? Или если придет? Если бы… я бы не то что невинность, я б ему звезду с неба достала за глаза красивые и слова ласковые.

Но не дошло.

Тогда я прибежала первой и, забравшись в полуразрушенный амбар, куда кто-то притащил сноп ароматного сена, стала ждать.

Ждала, ждала и придремала. А проснулась уже от воя.

В жизни не забуду этот низкий вибрирующий звук.

Он пробирал не то что до костей, глубже. И камни затряслись, и на меня посыпалась труха. И я еще подумала, что старый амбар того и гляди рухнет. А потом… потом грохот.

И снова звук этот.

И страх, сводящий с ума, не оставляющий ничего, кроме одного желания – бежать. Мне снова повезло.