На краю одиночества

Черты лица сделались неразличимы, будто Анна смотрела на него сквозь мутное, заросшее пылью стекло. И похолодало, ощутимо так похолодало.

– Не смотрите на меня, просто позвольте вашей силе проявиться.

– Ее немного. – Анна провела пальцем по хрупким стеблям. Механические ткани толком не сформировались, а потому и получились они чересчур уж мягкими. Результат слишком быстрого роста. Вытянутые междоузлия, несформированные узлы. Мятые почки, из которых проглядывают зачатки листьев.

Типичная ошибка новичка.

– Вы ошибаетесь, – теперь и голос доносился будто бы издалека.

Заворчал Аргус.

Ольга, кажется, охнула. И отступила. Испугалась? Плохо. Страх убивает любовь. Хотя какая здесь любовь? Она увидела издалека, придумала себе героя и воспылала к нему страстью. Впрочем, даже до такой придуманной страсти там было далеко.

Не надо об этом думать.

И о том, что стало вдруг пыльно, иначе почему дышать тяжело? Воздух сгустился, потемнел. И солнце исчезло. Точнее, оно по-прежнему висело на небосводе, но стало далеким, холодным, словно зимний фонарь.

Зябко как.

А стебелек ползет, добрался уж до локтя, неловко цепляясь за ткань листочками. Замер, набираясь силы, которая текла ровно, будто бы и не было ничего странного, будто бы…

Вот пошли боковые побеги.

И в пазухах набухли горошины бутонов. Надо же, крупиц силы хватило и на генеративные побеги.

Холод пополз по позвоночнику.

По ногам. Спину знакомо потянуло, и боль отдалась в ногу, мгновенно парализовав ее.

Горячая игла. И еще одна.

Мышцы деревенеют, будто бы несчастный росток тянет силы прямиком из тела Анны. В какой-то миг она даже испугалась, что сейчас он прорастет внутрь, почти увидела, как корни прорывают кожу, входят в русла кровеносных сосудов, чтобы питаться уже напрямую.

Глупости. Страшные истории из тех, которые рассказывают ночью в дортуаре, когда наставница покидает его. И рассказывают всенепременно тем низким, страшным шепотом, от которого по спине мурашки.

Анна слишком взрослая, чтобы верить в подобное.

– Хватит, – этот голос раздался над ее головой, и холод отступил.

Исчезла давящая тяжесть.

И дышать стало легче. Солнце вернулось – и сразу тяжелым, выматывающим жаром. Почудилось даже, что еще немного – и сама Анна вспыхнет. Но нет, обошлось, только, кажется, нога по-прежнему не чувствовалась совершенно. А боль в пояснице нарастала.

– Сейчас.