На краю одиночества

Поверил?

– Знаешь, – сказал он, закрыв глаза, – я тебе даже завидую. Немного. У кого-то хоть жизнь налаживаться начала, а поэтому надо шевелиться… Я деду еще раз написал. Попросил… ненавижу просить о помощи, но хотелось бы разобраться с делом до того, как нас поднимут на вилы.

– Разберемся.

– Сам-то веришь?

Глеб пожал плечами и повторил:

– Иди спать.

* * *

В подвале было по-прежнему тихо, вполне себе уютно и привычно пахло дезинфицирующим раствором, бутыль которого нашла свое место в углу.

Появился стол.

И тело на столе, прикрытое полотном не столько из уважения к покойному, сколько порядка ради. Глеб обошел стол, приподнял полотно и хмыкнул. А Микола был затейником, пусть ноги его отличались изрядной кривизной и некоторой волосатостью, но вот педикюром он не брезговал.

Ишь ты…

Глеб сдернул полотнище, убедившись, что вряд ли покойный делал педикюр самостоятельно: под простыней обнаружилось округлое рыхловатое брюшко немалых размеров.

И руки в порядке. Ногти подпилены ровно, аккуратно.

Да и само тело выглядит ухоженным. Глеб наклонился и принюхался. Так и есть, мыло дорогое, он сам подобную марку использует и весьма ею доволен. Волосы вот слиплись и от грязи, и от крови, а на лице застыло выражение преудивленное, будто не ожидал покойный этакого-то подвоха.

Глеб повернул голову набок. Тело в холоде подвальном налилось обычной мертвой тяжестью, скоро и вовсе окоченеет, сделавшись неудобным. Странно, что Земляной вскрывать не стал.

Не счел важным? Или времени не хватило? Второе скорее. Он, верно, в том доме еще выложился, а потом и этот мертвец… И ведь если подумать, нищий – не такая уж великая фигура, чтобы смерть его привлекла внимание.

Стало быть, привлекла?

Глеб снял пиджак. Поспать бы следовало, но сперва дело. Его охватил неожиданный азарт, который напрочь избавил от сонливости. Да и вовсе кровь бурлила. И это было в корне неправильно.

Кофр с инструментом раскрылся, точно с нетерпением ждал, когда же вспомнят о нем.

Защитные очки. Перчатки.

Вдох. Выдох. Глеб давно уже не проводил вскрытий и даже не был уверен, что нынешнее необходимо. Причина смерти гляделась весьма очевидной, но…

Первый надрез лег легко, руки помнили дело. И тьма согласилась, что в потрошении мертвецов есть своя прелесть.

Кожа. Мышечный слой. Кости. Органы.