На краю одиночества

Тьма смотрела в светлые глаза и тянула силу, сама отдавая взамен, и это было невозможно, ибо тьма не способна отдавать.

Или в какой-то момент она просто отступила, позволив Глебу стать собой. Вот только он растерялся, потому что не помнил уже, когда и где был один.

– Все хорошо? – Анна вытянулась на постели, тонкая, длинная, словно сплетенная из шелковых лент.

– Все хорошо.

Она лежала на боку, нисколько не стесняясь своей наготы. И было в этом что-то до невозможности правильное.

– Тогда хорошо, если хорошо…

Ей шла улыбка.

– Откуда? – Глеб дотянулся до ближайшего. Тот начинался под лопаткой и тянулся едва ли не до поясницы.

– Проклятие. – Она легла на спину, скрывая этот шрам. – Еще в самый первый раз, когда проклятие попытались вытащить, получилось… Целитель сказал, что это индивидуальная реакция организма. Сначала были язвочки, потом… – Она прикусила губу.

А у Глеба появилось стойкое желание отыскать самоуверенного мальчишку, который взялся работать с живой плотью, не додумавшись изолировать ее от прямого воздействия.

– Заживало долго, шрамы остались… и открывались, когда… правда, не в последние годы. В последние стало легче. С какой-то стороны.

– А сейчас?

– Сейчас хорошо. – Анна села. – Даже как-то слишком уж хорошо.

И Глеб согласился. Ее правда. Слишком уж…

– Знаешь, – Анна дотянулась до его волос, – это странно, но… я снова чувствую себя живой.

И не только она.

* * *

Домой Глеб вернулся на рассвете. Он остановился, прищурился, глядя, как медленно вываливается налитой алым цветом солнечный шар, как замирает ненадолго, словно опасаясь оторваться от земли, и ползет, ползет по блеклому небосводу. И тот наполняется цветами.

Красиво.

– Доброе утро, – этот голос заставил отвлечься от мыслей, слишком бестолковых для мужчины его лет и положения. – Вижу, вы тоже любите ранние прогулки. – Олег приподнял шляпу и поклонился.

– Доброе утро.

– Красиво, – сказал Олег, указав тростью на солнце. – И каждый раз по-своему… ныне солнце красное. Наша кухарка полагает, что это верный дурной знак, и выставляет на порог ведро с водой, желая отвести беду. Я едва не споткнулся об это ведро. И главное, разговаривать с этой женщиной бесполезно. Кивает, соглашается, а потом делает по-своему.

Солнце поднималось.

Небо наливалось алым, в котором и вправду чудилось что-то донельзя тревожное.