Моя свекровь и другие животные

– Она не круонка! – рявкнула матушка так, что хрустальные подвесы концертной люстры задребезжали. – Вы, два веселых барраха… как вы могли обойти вниманием первый пункт анкеты? Оставили его незаполненным.

Сумочка вновь шлепнула по носу и, соскользнув, впилась металлическим уголком в глаз, благо Нкрума успел вовремя зажмуриться.

– Мама! Я не…

Как такое получилось?

Письмо.

Анкета, которую Нкрума собирался заполнить честно.

Брат.

Погоня.

Пустыня.

Отправка… первый пункт…

– Ты не подумал? Не успел подумать, занятый беготней по пескам… ты… – сумочка поднималась и опускалась на голову со звенящим гулким звуком.

– Мама, но как же…

– Как дети? Те здоровые девочки, которыми наш род мог бы гордиться? – Матушка сдула с носа длинную прядку. – И крепкие мальчишки, чьим воспитанием я бы занялась и, поверь, не повторила бы своих давних ошибок? Или как наша репутация? Или твои перспективы в Союзе… хотя нет, в Союзе подобные браки весьма модны… небольшая генетическая коррекция решит проблему с размножением, или же всегда можно воспользоваться донорской утробой.

Матушка взмахнула рукой и замерла.

Нахмурилась.

Коснулась пальчиком виска, стирая морщины, которые осмелились появиться на ее совершенном лице. И совершенно иным, спокойным, голосом произнесла.

– Надеюсь, теперь ты осознаешь, в какое неудобное положение поставил весь наш род.

Нкрума мазнул хвостом по ковру.

Не то чтобы он осознавал, во всяком случае, подозревал, что осознание это, на которое матушка столь уповала, было недостаточно глубоким, а раскаяние – искренним. Но годы жизни и немалый опыт подсказывали, что в данном конкретном случае следует согласиться.

Вообще, если с матушкой соглашаться, жизнь станет спокойней.

Предсказуемей.

А шкура – целее.

– Хорошо… хорошо, что есть шанс все исправить.

– Конечно, мама.

– Чудесно. Я не сомневалась, что ты еще не потерян…

В данный конкретный момент времени Нкрума Одхиамбо из славного рода Тафари не отказался бы потеряться, сгинуть где-нибудь в песках Великой пустыни или, на худой конец, в Большом пылевом облаке Ифферно, которое, по новым данным, считалось условно разумным, а потому было запрещено для посещений.

Но он лишь кивнул.