Моя свекровь и другие животные

Жалость какая.

– Вы просто не представляете перспектив, которые открываются перед вами, – возвестил Ицхари и добавил: – Благодаря участию брачного агентства «Золотой лепесток».

– Да-да, помню… лучшего брачного агентства в этом рукаве галактики.

Я бросила ершик и стащила туфлю. Если взять за мысок, то шпилька – это почти оружие. Во всяком случае куда более грозное и куда менее вонючее.

– Ваш жених состоятелен. Родовит. Силен.

И чудо до чего хорош.

Понимаю.

С какого боку ни глянь – пряник сахарный, глазированный.

Правда, что под этой глазурью прячется, мне не скажут, тут и гадать нечего. А прячется что-то – это точно, потому как иначе нашли бы они своему распрекрасному кому-то там невесту поближе.

Но вслух я ничего не сказала.

Стою.

Туфлю держу.

Улыбаюсь, пусть и не столь выразительно, как ксенопсихолог, но искренне… почти искренне. Улыбка-то нервическая, называется «шаг до истерики».

Я и не заметила, как туфельку из руки потянули.

– Вам не следует волноваться, – вкрадчиво произнес ксенопсихолог, а в перламутровых глазках его блеснул живой интерес.

Такой же интерес я видывала у кошки Калерии, когда та бабкиной канарейкой любовалась. – Вам никто не причинит вреда. Наш долг – оберегать вас.

Ага, вот и кошка та, помнится, все оберегала, оберегала… Хорошая была у бабки канарейка. Голосистая.

Но глупая.

Я глазами моргнула и туфлю к себе дернула.

– Руки прочь, – говорю, – от Гондураса!

– Что?

Он глазами моргнул. Попеременно. Сначала левым.

Потом правым.

– Это частная собственность, – и туфлю под мышку сунула.

– Но… этот предмет, если я правильно понял, подразумевает наличие пары, в отсутствие которой он бесполезен.

– Это ты, – говорю, – бесполезен. А туфля будет напоминать мне о доме.

И всхлипнула.

Плакать я умела. Как говорится, тяжелое наследие школьного актерского кружка, в котором мне, словно нарочно, подсовывали трагические роли. А я по наивности полагала, что главным мерилом трагичности является объем пролитых слез.

– …Которого меня жестоко лишили.

И туфлю погладила.

– …Нанеся тем самым глубокую моральную травму.

Ицхари покраснел.

Ксенопсихолог побелел и полосами пошел. Вертикальными. Интересненько, это у него индивидуальная особенность аль расовая примета?

Но туфлю я покрепче ухватила.

Не дам лишить себя последнего оружия! И вообще…

– Агния-тари, поверьте, ваш будущий супруг компенсирует все доставленные вам неудобства…

Ага.