Механическое сердце. Искры гаснущих жил

Кэри вздрогнула, и чашка в ее руке опасно накренилась.

– Безрукая… – с глубочайшим удовлетворением заметила старуха.

– Ничего страшного. – Леди Торхилд подала салфетку. – Пятнышко совсем крохотное. Его выведут к завтрашнему дню.

Пятнышко… крохотное… темное пятнышко на нарядном платье… таком красивом, что на мгновение Кэри показалось, будто и сама она хороша собой. Это ложь, выродки не бывают красивы, а теперь и платье испорчено. И на глаза навернулись слезы, которые не могли остаться незамеченными. Леди Эдганг всегда остро чуяла настроение Кэри.

Сейчас она усмехнулась и бросила:

– Пустая кровь… гнилая… иди к себе.

С ее стороны такой приказ – почти милосердие: плакать лучше за закрытыми дверями. Кэри было невыносимо от мысли, что все получилось так нелепо. И вправду ничтожество, позор древнего и сильного рода… недоразумение, которому нигде не рады.

Роскошные покои были пусты. И Кэри почти удалось прийти в себя. Она уселась у окна, которое выходило на тисовую аллею.

Вновь начался дождь, и Кэри наблюдала за тем, как капли скользят по стеклу, вырисовывая зыбкие осенние узоры.

К ней возвращалось утраченное спокойствие, впрочем, хватило его ненадолго.

– Ничтожество, – сказала леди Эдганг с порога. – Безрукое ничтожество, которое по недоразумению выжило и теперь позорит меня.

Она вернулась злой, странно взъерошенной и до самого вечера бродила по комнатам, трогая чужие вещи, брезгливо кривясь и вытирая руки о подол платья. Она шипела и стенала, а оказываясь рядом с Кэри, щипала ее.

Когда же наступили сумерки, леди Эдганг прогнала горничную и сама взялась за гребень. Она вырвала шпильки из волос вместе с волосами же. И раздраженно швыряла в шкатулку. Ее руки, касаясь лица Кэри, вздрагивали. Еще немного, и леди Эдганг не выдержит, вцепится когтями в щеки, рванет, оставляя шрамы, уродуя.

Нельзя о таком думать.

– Мой мальчик погиб, а ты… – Сухие пальцы разодрали покрывало волос. И острые зубья гребня вцепились в него, дернули. – Безрукое. Бесполезное существо.

Почему ты жива?

Кэри знала: отвечать нельзя.

Леди Эдганг всегда ее недолюбливала, и, повзрослев, Кэри поняла причины этой нелюбви. Да, Атрум из рода Лунного Железа был ее отцом, но леди Эдганг, его супруга, не была матерью Кэри. Когда-то давно эта нелюбовь была прохладной, отстраненной, и огромный старый дом позволял не ощущать ее. В детстве Кэри побаивалась этой женщины с сухим, до срока постаревшим, но сохранившим следы былой красоты лицом.