Механическое сердце. Искры гаснущих жил

И про убежище не забыла.

Разве этому, в костюме, в щегольском плащике с кожаными нарукавниками, который стоит больше, чем Таннис получает за год, понять, каково это, родиться в Нижнем городе? Прожить здесь если не жизнь, то два десятка лет, без надежды на иное будущее?

Для него все – забава, и он злится исключительно оттого, что игроки собрались не вовремя.

Но вот он вздрогнул, повернулся и, прислушавшись к чему-то, кивнул. Потом и Таннис услышала шаги и натужный скрип двери: петли давно пора было смазать.

– Наконец-то вы соизволили явиться, – бросил Грент, убирая брегет в нагрудный карман. И цепочку поправил этак, чтоб, значит, красиво висела.

Патрик повел плечами и ничего не ответил. Он вообще говорил мало, редко, стесняясь громкого своего голоса и неумения подбирать слова.

– Не желаете ли объяснить, где пропадали все это время?

Грент был зол. И Патрик, запустив руки в рыжие космы, пробормотал:

– Так это… малая… это… кашляет. Моя велела… это… чтоб к аптекарю, значит… настой… а то ж вдруг это… того… – Он смутился и замолчал.

– Сходил хоть? – Грент успокоился.

– Ну так.

– Ребенка надо бы доктору показать.

Таннис фыркнула. Можно подумать, ему есть дело до дочери Патрика и до самого Патрика. Нет, к чести Грента, за работу он платил в срок, щедро накидывая за возможный риск, но задушевные беседы беседовать с ним желания не возникало.

А он старался.

Лез в душу, выспрашивал о семье, притворяясь сочувствующим. Только по глазам же видно, что на самом деле ему плевать.

– Итак, раз все в сборе… – Грент отлип от окна и подошел к столу.

Свечи зажигал сам, не жалея. И всякий раз приносил новую связку, а про то, куда прежние деваются, не спрашивал. Таннис забирала их с собой. А что, хорошие ведь, восковые, и горят ярко. Остается-то больше половины, считай. И если экономно тратить, а не по дюжине зараз, то надолго хватит.

– Вынужден признать, что наша предыдущая миссия не увенчалась успехом. – Грент присел на стул, на который заботливо кинул батистовый платок.

Он бросил взгляд на Таннис: поинтересуется ли она, о какой миссии речь идет. Но Таннис промолчала. Не хочет она ни о прошлой миссии знать, и, положа руку на сердце, нынешняя, еще не озвученная Грентом, ей уже не по нраву.

Листовки – одно дело.

А бомбы – совсем даже другое.