Ловец бабочек. Мотыльки

 – Коне-с-ш-но хочеш-с-с…

– Уйди, – попросила Катарина, затыкая уши пальцами. Кажется, по щеке плыло что-то мокрое. Кровь?

– З-саш-шем? – демон наслаждался. Он, получив свободу, пусть и ненадолго, не собирался упускать ни секунды. – Ты сама меня позвала…

– Позвала. А теперь уходи…

Человеческая тень растворилась в золоте, и змей повернулся ко второй жертве…

…они ждали…

…Катарину ли?

…или…

…нет, дом ее, пусть и не на центральной улице, но и не на окраине…

…да и время не сказать, чтобы позднее.

– С-смешные мыс-с-ли, – произнес демон, заглотив вторую жертву. До Катарины донеслась волна удовольствия. – Хош-шешь я позволю тебе расспросить?

– А взамен?

– Еш-шо один, – демон медленно выбирался на улицу.

…а сигналки сработали.

…не могли не сработать, и скоро появится дежурный наряд Особого отдела…

…вопросов избежать не выйдет. Дядя Петер учил ее отвечать правильно, но… все зависит не от ответов Катарины, а от того, насколько она действительно им нужна.

– Нет, – она сглотнула. – Уходи…

– Как с-скаш-шешь… – демон был на редкость сговорчив, что внушало определенные подозрения. И выкатившись из подъезда – третья тень исчезла, будто стертая песчаной его чешуей – змей рассыпался.

Ушел.

И остался.

Свернулся в перстне кольцом силы, ныне темной, сытой… довольной. А Катарина поднялась на карачки. Надо же, а еще утром ей казалось, что хуже уже не будет.

…группа зачистки.

…оцепление.

…красная лента с флажками, на которые быстро налип снег.

Холодный стальной бок повозки. От него пахнет спиртом и еще едковатой полынной настойкой, которой человек в черном протирает руки. Он не смотрит на Катарину, то ли занят своим делом, то ли счел ее слишком ничтожной, чтобы обращать внимания.

Никто не стал связывать ей руки.

И ноги свободны.

И вовсе она стоит, просто стоит, а могли бы запереть… не опасаются побега? Ну да, куда ей бежать-то… вот и стоит.

…а демон мог бы изменить все. Стоило лишь намекнуть…

…красота? Что есть красота… Катарина получила бы куда более ценный дар – очарование… и за малую цену.

– Заткнись, – прошипела она и со злостью ударила в стену, будто та могла бы причинить проклятому перстню вред.

– Не отстает? – раздался знакомый голос, в котором послышалась толика сочувствия.