Ловец бабочек

Может, зазря? Может, неспроста Евстафий Елисеевич время от времени хаживал на обеды? После тех-то обедов, глядишь, и появлялись в Познаньском управлении всякие-разные штуки, навроде дубовых перил к старой лестнице…

Дверь захлопнулась с тяжелым глухим стуком.

И в спину ударила.

Пружина зазвенела. А тяжеленные часы, механизм которых давно уж сбой дал, встретили воеводу протяжным заунывным боем.

– Опаздывать изволите, – с дубовой лавки поднялся пан Мимиров.

Вот же ж… а Себастьян уж понадеялся, что слег главный местный кляузник.

Ан нет, правду говорят, что иных и болезнь не берет.

– Вовремя, – раскланиваться с паном Мимировым желания не было. И тот, уловивши настрой Себастьянов – а чутьем пан Мимиров обладал преотменнейшим – встрепенулся…

– Где ж вовремя? Где вовремя? – он говорил тонким детским голосочком, который никак не вязался с объемною его фигурой. И фигура оная пришла в движение. Мелко затряслись три подбородка, подпертых белоснежным воротничком.

Дернулся кончик длинного носу. Пухлые пальчики ущипнули ухо, которое от этакого обращения запунцовело. – Уже девять! А вы еще тут!

– Я уже тут, – Себастьян испытал преогромное желание треснуть пана Мимирова зонтом.

Останавливало лишь то, что зонтом до смерти не прибьешь, а надо бы, чтоб без шансу… оглянувшись на дежурного, взгляд которого привычно остекленел – значит, ждал пан Мимиров долго – Себастьян подавил и желание, и вздох.

– Здесь! Но не там, – пан Мимиров указал пальцем на потолок.

А вот его бы побелить не мешало. И вообще в порядок привести, ибо поползли по потолку серые пятна сырости, штукатурка набрякла. В прошлым-то годе кусок ее на самую макушку пана Мимирова плюхнулся… ох и крику-то было.

Сначала крику.

После кляуз.

Объяснений… экспертиз, которые подтверждали, что Себастьян не злоумышлял убийства путем обрушения штукатурки на жизненно важный орган человека. Судебное заседание, вновь же.

И преисполненный тихого смирения взгляд судии, который, вынеся решение вполне законное и разумное, вызвал на свою персону новый поток кляуз.

– На небеса мне еще рано, – пробормотал Себастьян.

– Все шутить изволите? – с того заседания пан Мимиров не то, чтобы подобрел, скорее осознал, что в кои-то веки воевода местечковый суду не боится, а потому решил измором брать, не иначе. – Вам еще до кабинета дойти надобно.