Коммуналка: Добрые соседи

Что было вполне даже разумно.

Розочка постучала по панцирю дохлого жука коготком, а потом, перехвативши жвальника поперек тела, двинула его вперед. Губа ее выпятилась, а на личике появилось презадумчивое выражение.

– Жвальников там не нашли. К счастью. А вот на спящие мины наткнулись. Их на воду еще ставили, в защитных капсулах… вот и долежали.

Дива дернула ухом и вздохнула.

– Повезло, – только и сказала она, подтянув к себе последний пряник. И куда ж в нее, тощую, столько влезло? Но пускай. Пряников Свят еще купит.

Нет, имя было.

И место работы.

Год рождения, что ее, что дочери. Семейное положение… в общем, на редкость скучная анкета даже для человека, не говоря уже о диве.

– Повезло, – согласился Свят. – Я эфир слушал, но… одно дело эманации верхнего слоя, и совсем другое – огненные складки… тут я глухой.

И не солгал.

Вспомнилось, как шел, ступал по влажной какой-то неприятной земле.

А напарник ждать не стал.

Он был привычный, что к полям, что к грязи. И ходить по ней приноровился, и места эти знал неплохо, а потому не ждал от них ничего-то этакого. А еще он, напарник, Святу был отнюдь не рад и старался держаться подальше, и потому спешил, хотел закончить чистку пораньше… не из-за этой ли спешки, не из-за собственного раздражения, пропустил он момент, когда натянулась тончайшая эфирная струна.

Свят только и услышал, что характерный звон.

Он упал в грязь раньше, чем понял, что происходит, и всем телом вжался в эту вот черную жижу, в которой клочьями волос застряла гнилая трава.

Это и спасло.

И защита, конечно…

Во рту пересохло. И появился тот мерзковатый привкус, от которого Свят долго не мог отделаться. И спина заныла, напоминая, что кожу, конечно, восстановили, но…

…поберечься бы стоит.

– Как-то вот так, – он посмотрел на Розочку, которая, позабывши о взрослых разговорах, увлеченно игралась с жуком. И забирать как-то неудобно, и… жвальник – не самая подходящая игрушка для ребенка. С другой стороны, и ребенок-то необычный.

Если Свят что-то в детях понимал.

Глава 8

Калерия Ивановна, будучи гражданкою всецело ответственной, ныне маялась дурью и чувством долга.