Коммуналка: Добрые соседи

Бабушка говорила, что у нее сатины узорчатые есть и батистовый отрез. Платье мне сшить обещалась.

Она нахмурилась, и серебристые бровки сошлись над переносицей.

– С платьем она не успела… мама так старалась, но не вышло.

Свят кивнул оборотню.

В конце концов, за кого его держат? Оно, конечно, дивы, не самые приятные существа, но… ребенка он не обидит. Даже такого странного.

Розочка же, распахнувши двери шкафа, принялась перебирать вещи. И Свят вновь же удивился, что вещи эти на месте, что не нашлось никого, кто рискнул бы забрать их.

– Ложечки тете Лере, – Розочка отложила коробку. – Бабушка сказала, что ей сгодятся на свой дом…

Ложечки были серебряными и работы тонкой.

– А это Владе, страх, конечно, – рядом с коробкой легла легкая цветастая шаль. – Но ей понравится. Мама говорит, что у Влады вкус такой и ее уже не исправить.

Шаль была оторочена густой бахромой богатого золотого колеру.

– А это Виктории… они, конечно, вредные, но бабушка так хотела… чтоб у каждого…

Вторая шаль была из черного шелка, расшитого тонкой серебряной нитью.

– Ты хорошо ее знала?

Старуха Цицинская до нынешнего времени была для Свята объектом, интереса не представляющим, ибо, во-первых, умерла, а во-вторых, смерть ее случилась давно и по причинам вполне естественным.

– Кого? Бабушку?

И все-таки неправильные у них глаза. Какие-то… к вискам вытянутые, приподнятые. Кошачьи, что ли? А ресницы столь светлые, что кажется, будто их и вовсе нет.

– Мама говорит, что нельзя хорошо знать другого человека, – сказала Розочка, разворачивая очередной сверток.

В свертке оказался портсигар, тоже, к слову, серебряный.

– Раз мама говорит… где она, к слову?

– Так, спит…

– А ты?

– А я не сплю. Она со смены умаялась, не надо будить, – и глянула так строго, что Свят поспешил кивнуть, уверяя, что будить не станет. – А бабушка была доброй. Только ворчала много. Но это у нее от возраста. У нее ноги болели. И руки тоже. И все болело.

Розочка тяжко вздохнула.

– Если бы не я, она давно бы ушла… а так… это для Эвелины.

Зеркало на длинной ручке. Темное стекло с дымкой и характерного вида оправа. Розочка погляделась в него, фыркнула и отложила в сторонку.

– Ты можешь забрать его себе, – предложил Свят.

От зеркала тянуло магией, той старой, которой в мире почти не осталось. И он готов был поклясться, что и иные предметы имеют особые свойства. Изучить бы, но…

Он покачал головой, возражая сам себе.