Леди и некромант – 2. Тени прошлого

 – Надеюсь, ты его кормила?

– Она скорее нас не покормит, чем эту тварь, – буркнул Грен, отодвигаясь настолько, насколько это было возможно в тесном экипаже. – Не по коню узда, не по мужику…

Он крякнул и рот закрыл.

Дернул за косицу, в которую ныне заплел бороду.

– Палачи казнят…

– А ты…

– Альвы живут долго… настолько долго, что порой жизнь становится в тягость, – он позволил змее переползти с руки на руку. – Душа, разум и тело… тело бессмертно, а вот душа устает… или разум… альвы обладают немалой силой и, когда уходит разум, получается нехорошо.

Я вдруг отчетливо представила альва со старческой деменцией.

Сильного физически.

И одаренного магически.

Вздрогнула.

– Вижу, ты понимаешь. Но хуже, когда разум остается, а душа гаснет. Это случается редко… но всякий раз… Светлый лес знает лишь два случая… и оба причинили бед больше, чем все Императоры вместе взятые. Мой долг – помогать уходить тем, чья пора пришла…

– И кто… определяет?

– Страж двери, – ответил Грен.

А Тихон лишь кивнул.

– Я… не желал становиться Стражем, но моя семья… это высокая честь. Большая ответственность…

– А еще власть.

– Да, – Тихон не стал отрицать. – Меня всегда привлекала механика. Мои сородичи полагали это несколько противоестественным, достаточно странным, чтобы свидетельствовать о жесткости натуры… тот, кто предпочитает иметь дело с неживым металлом прекрасно справится и с… прочим. Так они полагали. И моя матушка согласилась.

– А ты…

– Суп варили, и петуха пригласили… – вставил Грен.

– У нас не принято перечить родителям, – уклончиво ответил Тихон. – К счастью, мне не часто приходилось исполнять свой долг. Взамен я получил доступ к библиотеке, и лабораторию… и право делать все, что считал нужным.

Меж тем экипаж остановился. И Тихон, выбравшись наружу, подал руку.

– Ты не спросила, – сказал он, когда пальцы мои коснулись теплой его ладони.

– Что не спросила?

– Скольких я… увел за дверь.

– А мне нужно это знать?

Тихон улыбнулся и ответил:

– Сама решай.

Тяжко выскочил Гуля, потянулся, зевнул во всю клыкастую пасть и совершенно по-собачьи, поскреб ногою за ухом.

Нас ждали.

И очередной слуга соизволил провести нас в темную утробу особняка. Зданьице было мрачным, даже зловещим. И я поневоле вцепилась в Гулин ошейник, попросив:

– Чур меня одну здесь не оставлять…

…а то мало ли, какая пакость здесь водится. Шершавый язык гуля скользнул по ладони, успокаивая.