Королевские камни

– Я о том, что не стоило тянуть ее в город. К чему эта дурная эскапада? – Шериф говорил спокойно, Ийлэ могла представить, как он стоит, сложив руки за спиной, выпятив грудь. И медные пуговицы на рубахе поблескивают. Ворот расстегнут, а платок сбился набок.

– Полагаете, ей всю оставшуюся жизнь прятаться надо? – Райдо раздражен. Странное дело, Ийлэ не видит его, и голос звучит ровно, спокойно, но она все равно знает – раздражен.

И быть может, на щеках вновь живое железо проступит.

Она бы вытерла.

Живое железо – это хороший предлог прикоснуться.

Как вышло, что прикосновения эти нужны не только ему? Да и нужны ли ему вовсе?

– Полагаю, – в тон Райдо ответил шериф, – что вашими усилиями эта оставшаяся жизнь может быть… очень короткой. И охрана вам не поможет.

Молчание.

Зачем Райдо здесь? О Дайне узнать? Он мог бы письмом обойтись… и смешно надеяться, что шериф расскажет ему…

– Вы ведь не за этим пришли, верно?

– Дайна.

– Дайна… – Шериф произнес это имя странным тоном, в котором почудилось… брезгливость? – Дайна… неприятное происшествие… очень неприятное, но, увы, случается…

– Вы нашли, кто ее убил?

– Нет, но вы не волнуйтесь, больше вашего паренька не обвиняют.

– А в чем обвиняют?

– В попытке совращения невинной девицы… у нас городок маленький, слухи ходят-бродят, обрастают ненужными подробностями, а парни ныне вспыльчивые. Тем более сейчас.

– То есть?

Ийлэ мысленно присоединилась к вопросу, она тоже не поняла, как зима связана с характером.

– Зима, – сказал шериф так, будто бы это что-то объясняло. – Развлечений никаких. Сидят по кабакам. Отдыхают. Разговоры разговаривают. А за разговорами и элем мало ли какая дурная мысль в горячие головы взбредет… как бы не решили вашего паренька поучить…

– Нат сможет за себя постоять.

Ийлэ кивнула, не для Райдо, для медведя, который наблюдал за ней глазами-пуговками. Медведи – звери опасные, никогда не знаешь, что у них на уме.

– Так-то оно так, – шериф по-прежнему говорил медленно, растягивая каждое слово, и в этой его манере Ийлэ виделась не то усталость, не то сонливость, но всяко – равнодушие, что к Натовой судьбе, что к тем беспечным людям, которым вздумается Ната поучить, – но пьяные драки – дело такое… непредсказуемое… поначалу кулаки, а там кто себя зело обиженным посчитает, то и за нож схватится… или за самострел… или еще какую пакость.

– Я понял.

– От и ладно, что поняли.