Королевские камни

 – Он стиснул руку Ийлэ, а дверь несчастную, которая точно не была виновата ни в чем, пнул, вымещая на ней, безмолвной, ярость. Уж лучше на ней, чем на Ийлэ. – Вот же… чтоб тебя… с-скотина… достойные дамы… – Он пнул уже не дверь, но фонарный столб. – Лицемеры хреновы!

И только тогда Ийлэ выпустил.

– Извини, – сказал, прижимаясь к столбу лбом. – Я… испугал тебя?

– Нет.

– Испугал. Я не хотел. Я просто… я когда вижу таких вот… небось раньше ковром расстилался, верно? Перед моей матушкой едва ли не на брюхе ползают.

Леди то, леди сё… ручки целуют… кофеи, чаи… шоколады… а тут… – Райдо потер щеку. – Мерзко это все.

– В городе есть и другие лавки. – Почему-то Ийлэ не испытывала ни гнева, ни обиды, только искреннее, пожалуй, удивление оттого, что пес думал, будто могло быть иначе.

– Есть… хорошо, что есть… надо найти кого, чтобы с тебя мерки сняли, и выпишем платье… дюжину…

– Тогда уж две.

– И две выпишем. И все десять.

– Зачем мне десять дюжин платьев?

Раньше у нее было… пожалуй, столько и было или даже больше.

Целая комната-гардеробная и еще одна – для туфелек… и полки с деревянными головами для шляпок. Огромный шкаф, где хранили перчатки и чулки. Нижние юбки. Подушечки турнюров. Шкатулки и шкатулочки, но не с драгоценностями – с булавками, иголками и нитками, с лентами и тесьмой, с перьями крашеными, бусинами и прочими мелочами, которые казались тогда жизненной необходимостью.

Кому все это досталось?

Кому-то…

– Не знаю. Мерить будешь. И вообще, я же знаю, что женщине надо много платьев…

А живое железо так и держалось, не уходило.

Серебряные капли расползались по щеке, и Райдо трогал их.

– Ты злишься? – Ийлэ протянула руку и потом только подумала, что, наверное, не следует к нему сейчас прикасаться.

– Немного. Не на тебя. На этого… на этих…

Подумала и все равно прикоснулась. И живое железо ушло под кожу.

– Я… наверное, не надо было, да? – Ийлэ отвела взгляд.

– Надо было.

А он руку перехватил, но отпустил почти сразу.

– Прости, я знаю, что тебя не стоит трогать… что тебе неприятно.

– Я такого не говорила! Про то, что неприятно…

Приятно. И страшно, потому что так не должно быть. Он ведь пес, а Ийлэ – альва. И связывает их исключительно сделка. Взаимовыгодная.

– Значит, не неприятно? – Он подался вперед, наклонился почти и оказался слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Но парадоксально, именно так Ийлэ себя и ощущала. С ним.

– Нет.

– Хорошо тогда.