Дикий, дикий Запад

А строгие черные одеяния – Августа прежде в жизни не надела бы ничего подобного – лишь подчеркивали и худобу, и общую болезненность облика. Но главное даже не это. В конце концов, Августа никогда не любила путешествовать. Главное, что она больше не улыбалась.

Совсем.

А выражение ее лица! Странное, виноватое, совершенно несчастное. За спиной Августы стоял мужчина – крупный и не сказать чтобы красивый. По-хозяйски положив руки ей на плечи, он выглядел вполне довольным.

И что она только в нем нашла?

Самовлюбленный тип.

Нехороший.

Наглый.

Чарльз заставил себя дышать ровнее. Маменьке он снимок не показывал. Маменьку он вовсе не стал волновать, благо Императрица вошла в положение и призвала ее ко двору, якобы по срочной надобности.

Пускай.

Главное, время выиграли. А там… Чарльз найдет сестру. С чьей-то помощью или без, но найдет непременно. И вернет домой.

– Надо же. – Девица наконец выползла из своего угла. При ближайшем рассмотрении она оказалась… интересной.

Да, пожалуй.

Высокая.

Неприлично высокая для женщины. Худая, смуглая и темноволосая. Узкое лицо ее обладало чертами чересчур резкими, в которых угадывалось присутствие иной крови, что девицу нисколько не портило.

Резкие острые скулы.

Треугольный подбородок. Изящный нос. И узкие приподнятые к вискам глаза. Темные волосы заплетены в косы, украшенные резными фигурками. В левом ухе девицы висела крупная жемчужина того насыщенного цвета, который не случается сам по себе.

Оберег?

И судя по отголоску Силы – старый, настоявшийся, что весьма… странно.

Впрочем, сейчас Чарльза волновала не столько эта девица, сколько презадумчивое выражение ее лица, которое подсказывало, что эти двое увидели на снимке что-то, самим Чарльзом пропущенное. А уж он-то все внимательно изучил через увеличительное стекло – и снимок, и пластину, за которую пришлось платить отдельно.

– Машман, – сказала девица и дернула себя за перо, что торчало из косы.

Пожалуй, маменька сочла бы сию особу варварски великолепной.

Попросить у девицы фото на память? Все одно письмо домой придется писать. И еще надо подумать, что бы такого в нем написать, чтобы и не врать слишком уж откровенно, и маменьку в волнение не ввести.

– Вот и я думаю, – согласилось существо и поглядело на Чарльза с жалостью.

Даже неудобно как-то стало.

– Простите, не понимаю.