Дикий, дикий Запад

Эдди его уже выбивали, ясное дело, так что отрастет, куда он денется, да только пока вид… внушающий.

Да.

В общем, встрепенулся наш клиент и на меня посмотрел.

А я что? Я улыбнулась. Матушка еще сказывала, что если улыбаться людям, то они будут добрее. Может, конечно, где-то там на Востоке так оно и есть, что одной улыбки хватает, а тут, на Западе, с револьвером всяко надежнее.

Я и положила руку на свой кольт.

На всякий случай.

А то ведь человек в городе явно новый. У таких всякая придурь в голове случается, некоторые вон и ухаживать пытаются.

Но то история старая, ей лет десять уже.

После нее-то братец и перестал ругаться, что я сплю с револьвером под подушкой. Даже новый подарил. Под вторую подушку. А что? Места у нас дикие.

– Добрый день. – Гость стянул с головы котелок и поклонился.

Я кивнула.

Эдди снова сплюнул и языком дыру потрогал. Поморщился. Видать, зуб выбит не до конца и предстоит, как говаривает матушка, визит к добрейшему мастеру Брину, который у нас в городе за брадобрея-цирюльника, да еще зубы дергает.

За это его и недолюбливают.

А может, за удивительно поганый характер.

– Верно ли я понял, что вы – мистер Элайя? – спросил гость и снова на братца уставился. Глядит и не мигает. И братец тоже.

Эдди кивнул.

– Мне вас настоятельно рекомендовали как… человека… – Тут уж посетитель запнулся, ибо человек Эдди едва ли на четверть. Но ничего, брат мой на то внимания не обратил, кивнул подбадривающе даже. И этот, в сизом костюмчике, явно на заказ шитом, причем не криворуким Клюпеном-младшим, продолжил: – Как человека, способного решить любую проблему, даже весьма щекотливую.

– Ага, – довольно оскалился Эдди.

Теперь уже во весь рот.

Я взглянула на него с укоризной: матушка, помнится, крепко ему пеняла за эту вот улыбку, от которой и клыки видны с палец длиной, и резцы подточенные, и прочие зубы. Учила она его, учила, да все без толку.

– Что ж, в таком случае… – Гость вздохнул и огляделся. – Где мы можем побеседовать?

– Да хоть где! – Эдди гостеприимно обвел рукой нашу конуру, которую гордо именует конторой.