Драконий берег

Конгресс вот-вот объявит о мобилизации, и, стало быть, пора готовиться к лотереям[1 - До 1973 г. армия США не была контрактной и формировалась за счет призывников. Сперва проводилась регистрация всех военнообязанных лиц, после чего – лотерейный отбор. В нашем мире США провели подобную мобилизацию в 1940 г., еще до вступления во Вторую мировую войну (здесь и далее прим. авт.).].

– Я даже не помню, кто первым сказал, что эта тварь сдохла. Но ведь всем понравилось. Пусть мы не нашли, однако… она сдохла.

И выходит, свершилось божественное правосудие.

Миссис Ульбрехт хмыкнула. В Бога она верила куда меньше, чем в науку.

– И Вашингтон велел прикрыть дело. Думаю, если бы подвернулся кто мертвый, его объявили бы Чучельником, для надежности, но те, кто был, явно не годились на эту роль. И мы ушли. А выходит, что он не умер, что просто залег… и продолжал убивать.

– Возможно. – Трубка легла рядом с чашкой. Потом, позже, миссис Ульбрехт вычистит ее, избавив от остатков табака. Пройдется по люльке мягкой ветошью, особо остановится на янтаре, который без должного ухода имеет обыкновение тускнеть.

О трубке она заботилась куда больше, чем о людях.

– В то же время тебе не следует всецело сосредоточиваться на единственном варианте развития событий, априори считая его правильным.

– Подражатель?

Пожатие плечами.

Невозможно.

О девушках писали, это верно, но кое-какие подробности удалось скрыть. О снятой коже. О костях, которые скрепляли проволокой.

О… выкрашенных волосах и духах, которыми едва ли не пропитали одежду.

«Венецианский закат». Дорогая марка.

Впрочем, все на них было недешевым, вот только где покупали одежду, выяснить так и не удалось. Кто-то даже предположил, что Чучельник сам ее шьет, но это было, право, чересчур.

– Или последователь, – миссис Ульбрехт поднялась, показывая, что перерыв закончен. – Идем, я покажу тебе его.

Глава 4

Девятый стол.

От прочих отличается лишь табличкой, прикрепленной на углу.

А так – холодный блеск металла, стойка с инструментом, разложенным так, как привычно миссис Ульбрехт. Здесь же – защитная одежда. Не потому, что останки представляют опасность, но из-за опасения привнести в них лишнее.

Лука без спора накидывает халат. Не застегивает – даже самые большие халаты для него тесны.

И шапочку надевает, хотя тончайшая ткань на его лысине смотрится глупо. Он берет перчатки, которые тоже тесноваты и жмут руки.