Драконья кровь

Интересно, если попросить, вернут? Или объявят особо важной уликой, без которой дело развалится?

– Мне мама сказала, что у айоха есть песни про те времена. И про женщин, которые становились невестами драконов. Они уходили в горы, чтобы провести там месяц, а когда возвращались, то самые сильные мужчины племени брали их в жены.

Честно говоря, дрянная легенда была. Нехорошая.

– Женщины рожали сыновей с драконьей кровью. Правда, сами уходили. Точнее, как мама сказала, если кому и посчастливилось пережить роды, их относили обратно к драконам.

Зачем я вообще это рассказываю? Убирается легче.

Жесткая щетка скоблит дерево. Сколько лет прошло, а руки дело не забыли. Я сдула прядь волос, которая прилипла ко лбу.

– Их дети становились шаманами. Говорят, они могли приказывать драконам. Некоторые даже поднимались в небо…

– А ты?

– И я поднималась, – пожала я плечами.

– И как?

– Да… дурость – она дурость и есть. Во-первых, там холодно. Во-вторых, мокро. В-третьих, дракон – не лошадь, уздечку не нацепишь… Гранит меня высоко поднял.

А потом сложил крылья – и вниз, к морю… Ты хоть представляешь, каково это, когда море летит навстречу и ты не знаешь, нырнет дракон или нет? А если нырнет, то как надолго? И может, не так уж и важно, надолго ли, если тебя все равно размажет ударом о воду?

Гранит не нырнул.

И к пещерам вернулся часа через два, когда я уже начала подумывать, что если отцепить ремни, которыми я кое-как привязала себя к его загривку, и просто рухнуть вниз, то смерть всяко будет быстрой.

Быстрее, чем замерзать в поднебесье, согреваясь лишь редкими выдохами пламени.

– Ты серьезно?!

А он удивлен.

Или нет, скорее поражен. И тряпку выронил, она плюхнулась на пол, растеклась грязною медузой. Впрочем, Томас подхватил ее и отжал.

– Серьезно. Мне шестнадцать было. И я полагала себя очень… гм, умной.

Я почесала за ухом.

– Дерри, когда узнал… в общем, он умел красиво выражаться.

Томас кивнул.

– У тебя нос грязный, – сказал он, уставившись на этот самый нос.

– У тебя не чище.

– Думаю. – Он провел ладонью по щеке, оставляя темные полосы порошка. – Знаешь, если я кому скажу, то вряд ли поверят.

– Знаешь, – я села на не очень чистый пол, который некогда был светлым. Теперь, отскоблив верхний слой, я видела это дерево. – Даже если я это скажу, мне тоже не поверят. Дерри… он запретил говорить кому бы то ни было… сказал, что слишком опасно, что многие захотят изучить мой дар.