Белая башня

Никогда, – она обернулась и лицо её было бледно. – А ты?

– Видел. Я каждую ночь поднимаюсь… поднимался…

И теперь придется снова, потому как Мекатл мертв. А кому еще поручить столь нужное, но при том грязное дело? То-то и оно, что некому.

Совершенно некому.

– Я не хотела, – девочка протянула руку. – Не хотела его убивать. Он сам виноват.

– Конечно.

Верховный коснулся тонких пальцев. Хрупкие какие. И ноготки полупрозрачные, и рука сама во тьме кажется белой, а что под ноготками темная кайма грязи пролегла, так ведь ребенок.

Пусть и божественный.

Дети вечно ищут что-то. Грязь в том числе.

– Ты не боишься меня? – в её глазах и звезды, и марево, и вопрос.

– Боюсь, – признался Верховный, опускаясь на камень. Получилось тяжеловато. Заныла спина и суставы тоже. Как бы потом подняться.

– Почему? Я ведь никогда не делала тебе плохого. Другим делала. Но тем, которые сами хотели сделать мне плохо.

– Это сложно объяснить…

Смотрят выжидающе.

Ну да, не ответ.

– Ты – дитя. Я смотрю и вижу дитя. Чудесное. Красивое. Такое, которому радовалась бы любая мать и любой отец…

– Я и её не помню. Маму.

– Ксочитл тебя любит.

– Да… она… как мама, – и брови хмурятся. – Но говорить нельзя. Если сказать, то её убьют. Это правда?

– Попытаются, – кивнул Верховный. – Дело в том, что ты не только дитя, но и воплощение власти. Высочайшей. И тот, кто влияет на тебя, тоже получает часть этой власти. А кто может повлиять на дитя сильнее, чем та, что подарила жизнь? Или та, кого он почитает наравне?

– Я поняла, – девочка была серьезна.

 – Спасибо.

– Не за что. А вот в остальном… тебе доступно то, что не доступно ни мне, ни кому бы то ни было из взрослых. Ты можешь забрать жизнь. А можешь вернуть её. Это сродни тому, что делали боги. Но боги давно ушли. И люди привыкли к тому, что боги далеко. Более того, людям не нужно, чтобы боги возвращались.

– Как тот, который из золота?

– Да.

Боги ведь могущественны. Настолько, что ни один смертный, будь он воин или даже маг, не сравнится с ними в силе. А стало быть, мы все тут станем не жрецами, воинами или владетелями земель, к слову которых прислушиваются те, что стоят ниже. Мы все станем игрушками в руках богов. А кому это нравится?

Она чуть задумалась.

– Каждый, кто оказывается рядом с тобой, он знает о твоей силе. И боится.

– Силы?

– И силы. И того, что дана она ребенку.