Белая башня

– На самом деле… – Винченцо толкнул воздух и с удовлетворением отметил, что и малого колебания силового контура хватило, чтобы нарушить и без того не слишком стабильную структуру. – На самом деле, когда структура стабилизируется…

С тихим шелестом осыпаются кости совсем древние, потемневшие от времени.

– …она обретает ряд неприятных свойств. В телах возникает подобие псевдожизни, и сами эти тела становятся…

Еще один.

И слева тоже.

– …куда более устойчивы ко внешним воздействиям. Как жизнь истинная, так и её подобия…

– Ты не устал трындеть? – осведомился Тень, разбивая очередной костяк.

– Нисколько. Это… немного отвлекает.

Дикарь работал молча.

И быстро.

Почти так же быстро, как Тень.

– …так вот… чем старше нежить, тем сложнее от нее избавиться. И покойник, поднятый лет двадцать тому, доставит куда больше проблем, чем эти вот…

А туман бледнел.

То есть, сперва Винченцо подумал, что кажется ему это. Но нет, он прислушался к силе, которая явно стала более разреженной.

И кажется, там, у сосны, один из мертвецов, упав, так и не поднялся.

– Сила уходит, – он никогда не был излишне суеверен, но сейчас вдруг, сказав, испугался, что ошибся, что та тварь, которая была причиной тому, услышит.

И…

– Хорошо бы, – Тень крутанул клинок. – А то я… чуть запыхался, что ли.

Дикарь тоже проворчал что-то этакое. А Винченцо вдруг решился.

– Назад, – приказал он. – В круг.

А потом поднял руки, выпуская злое пламя. Пусть даже оно не было живым, но… стена белого огня двинулась во все стороны от круга, уничтожая все на своем пути.

– Впечатляюще, – Дикарь огляделся.

– Глупо. До крайности, – проворчал Карраго. – Вы, помнится, еще недавно жаловались на нехватку сил. А теперь вот огненные стены сотворяете.

Винченцо прислушался к себе.

Странно.

А ведь и вправду… нет, он не чувствовал себя полностью восстановившимся, слабость имелась, как и неприятное чувство незавершенности, ненаполненности дара.

Но и только.

А ведь…

Еще пару минут назад ему казалось, что третья волна станет для него последней.

– И это я не говорю уже, что вы, никак по врожденной дури, вполне могли бы вызвать пожар…

– Дождь был.

А про пожар Винченцо как-то и не подумал. Но признаваться в этом не хотелось.

– Несомненно… был… и потому нам не придется думать, как преодолеть последствия вашего безумного героизма, граничащего с глупостью, – Карраго был определенно раздражен.