Стеклянный город. Падай, я поймаю

Если честно, в один момент мне показалось, что блэкер покрутит пальцем у виска, но он только рассмеялся.

– Ты что-то хотел? – постаралась я спросить как можно мягче.

– Хотел пожать руки членам команды соперников, но ты, как вижу, осталась одна, – говоря это, он окинул взглядом опустевшие столы.

Я тоже зачем-то посмотрела на места позади себя и, повернув голову обратно к парню, увидела протянутую ко мне руку.

– Леонард Фрайс, можно просто Леон, – незамедлительно представился он.

Леонард, точно! Что ж, я была довольно близка.

Протянув свою руку в ответ, я тоже представилась:

– Ариана Делор, можно просто… Ариана.

Сначала я хотела сказать «Рина», но для меня это было слишком по-дружески, поэтому я оставила более официальную версию своего имени.

Он кивнул и выпустил мою руку, однако уходить не спешил.

– С вами было интересно дискутировать. Вы оказались достойными соперниками, – признался Фрайс, и я почему-то ни на секунду не усомнилась в искренности его слов.

– Спасибо, – только и ответила я.

Наверное, и мне стоило похвалить его команду, хотя бы ради приличия, но мысли понесли меня совершенно в другом направлении.

Какой интересный у него цвет глаз. Издалека они мне всегда казались карими, но вблизи я разглядела их зелёный оттенок, причём довольно насыщенный. А вот волосы не мешало бы подстричь, а то взлохмаченная чёрная чёлка уже начинала лезть ему в глаза. Так, подождите, он, кажется, что-то говорит.

– … в самом деле заинтересовал вопрос. Ты правда боишься, что Пирамида может рухнуть?

Что он там сказал до этого? Ладно, неважно.

– Я знаю, что это маловероятно, по крайней мере, на нашем веку, но некий страх всё равно присутствует. Космические корабли тоже считали несокрушимыми, однако один из них взорвался сам по себе спустя восемьдесят четыре года после постройки. Да и вообще мало ли, что может случиться.

Ох, ну я же обещала себе ответить незамысловато.

– Почему ты на конференции об этом не сказала? – удивился Фрайс. – Сейчас ты даже меня убедила.

– Чтобы меня отправили в одиночную камеру? Нет, спасибо, мне и здесь хорошо, – с иронией проговорила я.

Четыре минуты до поезда.

– Никто бы тебя туда не отправил, – усмехнулся мой собеседник. – В этом и есть суть ученических конференций – мы имеем право говорить так, как думаем.