Бирюзовая зима

– Потому что… потому что я боюсь… – прошептала я и сглотнула.

Он прижался ко мне еще теснее.

– Чего ты боишься, Эмили?

Потребовалось немало времени, прежде чем я смогла выговорить:

– Я боюсь… боюсь, что ты снова разобьешь мне сердце.

Я закрыла глаза и еще глубже спряталась в его подмышку.

Его губы коснулись моих волос, он зарылся в них лицом и тяжело дышал.

– Я сделал тебе тогда очень больно, да?

Его голос был слаб, а вопрос прозвучал скорее как утверждение. Я ничего не ответила. Воцарилась тишина.

– Я был тогда так глуп, – прошептал он. – Молод и очень глуп. Я ужасно жалею о том, что случилось, мой ангел. Если хочешь, я тебе все объясню. Все.

Я кивнула. Что бы он ни захотел мне объяснить, я всегда готова выслушать.

Он поцеловал меня в макушку.

– Вот и замечательно, – сказал он. – Я правда очень рад, что ты мне это сказала.

Я снова кивнула. Его рука скользила по моей спине, и по телу разливалось мягкое, приятное чувство. Я хотела забыть все, что было, как события далекого прошлого, так и происшествия сегодняшнего вечера.

Я надеялась, что это мгновение продлится подольше, и надежда моя оправдалась. Ни я, ни Элиас не делали ни малейшей попытки отстраниться.

Лекарство действительно помогло. Желудок успокоился. С усталостью, правда, я ничего не могла поделать, но какая разница, если на душе хорошо, словно витаешь в облаках.

– Знаешь, за что еще я так сильно тебя люблю? – спросил Элиас.

Я тихонько покачала головой.

– С одной стороны, ты очень сильная, а с другой – такая хрупкая, что тебя хочется защитить от всего мира.

У меня мурашки побежали по коже. Вообще-то я не люблю, когда мне лезут в душу. Чувствую себя при этом, словно стою голая. Но Элиас – человек, для которого я могла сделать исключение. Все время, что мы здесь сидели, я испытывала странное чувство – чувство, которого мне всегда недоставало в его присутствии.

– Я просто тряпка, – пробормотала я. Мне было стыдно.

Он тихо засмеялся.

– Не-ет, ты не тряпка, – возразил он.

Я отнюдь не была в этом уверена, но тут же обнаружила, что мне, пожалуй, нравится точка зрения Элиаса.

– Как твой живот? Лучше?

– Да, гораздо лучше.

– Вот и хорошо, – сказал он. – Теперь я отнесу тебя в постель.