Жулик

Фонд копил векселя фирм-однодневок, а вырученные средства выводил за рубеж. Но сейчас меня смущало одно важное обстоятельство: бабки взяли из Резервного фонда, а за бюджет государство спросит.

Куда попадут и эти деньги я знал наверняка. Не обремененный обязанностями Костик нацелился на Лондон, Циркуль, выбирая климат получше, метался между Тосканой и Израилем. На хозяйстве безвылазно сидел Михалыч, председатель Фонда. Считая себя патриотом, другом Президента и политическим тяжеловесом, он ничего не боялся и его не трогали.

Индульгенцией я не обладал и, взвесив все «за» и «против», огорчил коррупционеров отказом. Но подумал: «Почему бы нет? И я убегу. Было бы с чем!»

На удивление меня никто не уговаривал.

– Сема! – обратился Костик к другу. – Я знал, что он не согласится. Действуем по второму варианту. Как Воровайкин? Из запоя вывели?

– Нормально. Братки за городом держат, детокс прокапали. Снег заставляют чистить, воздухом дышать. – ответил тот, а мне пояснил: – Обратно с Мишей полетишь.

Он вместо тебя бумаги подпишет и бабки переведет.

Обсудив некоторые детали, я поехал домой.

Открыв дверь, почувствовал запах покинутого жилища. Частички пыли, напуганные сквозняком, повисли в воздухе. С тех пор, как жена уехала в Грецию, квартира пустовала и, прилетая, я жил в отеле.

Заварив чай, задумался. Положение удручало. Продав гостиницу, пацаны закроют миллиардный долг офшорной компании – по сути, самим себе. Потом разбегутся – к гадалке не ходи! Перспективы Фонда и Михалыча прослеживались плохо.

Возраст и здоровье, потрепанное истеблишментом, могли спровоцировать его уход в любой момент и проверку конторы за все годы. Отвечать за уплывших акул бизнеса, придется тем, кто остался. И мне в том числе!

В голове крутились только два варианта. Или я буду вздрагивать от каждого звонка, или, сорвав большой куш, воспользуюсь зеленым коридором, открытым давным-давно. Созданный когда-то без видимой цели, сейчас он окажется весьма кстати.

Это как ружье, провисевшее всю пьесу, выстрелит в третьем акте. А все началось с необычного предложения моего зама в далеком 1998-м.

Мы сидели в тошниловке у Савеловского вокзала, куда Кузькин затащил меня в благодарность за небольшой гешефт. Окосев от дрянной водки, он смотрел преданными глазами бездомного пса и, улыбаясь, обнажал поредевшие зубы. Дырки он старательно затыкал жвачкой и его прокуренные пеньки однозначно проигрывали белоснежному «Орбиту».