Жулик

Снедаемый вожделением, я пристроился к телке и, сунув руки ей под свитер, ощутил упругую плоть. Светка, разморенная теплом и портвейном, сопротивлялась вяло и без злости. Повозившись, я раздел ее, и когда до неизбежного оставалось чуть-чуть, в дверь постучали.

? Кто там? – встрепенулась девушка.

Стукнули снова, и я открыл. В тулупе до пят, стоял дядя с ружьем. Борода и брови, посеребренные изморозью, делали похожим его на Деда Мороза.

? Кто такие? – он грозно хмурился.

? В гости приехали, – и я назвал имя деда.

? Внучок, значит? – уже мирно спросил он. ? Отдыхайте. Смотри дом не спали. Тушить некому.

Сторож развернулся и, стараясь попадать в собственные следы, полез по сугробам.

Нега улетучилась, и Светка оделась. Попытка возобновить идиллию успеха не имела. Вино закончилось, Сафронова не поддалась и собралась домой. В электричке мы ехали молча. Телка отстраненно смотрела в окно, и я понял: повторения рандеву не будет. Невинность, напуганная ружьем Деда Мороза, так и не покинула мое бренное тело.

Зима прошла. Мечтая о сексе, я кое-как пережил весну, надеясь, что лето совершит чудо. Однако случилось наоборот. Моя измученная плоть подверглась тяжелому и, к счастью, последнему испытанию.

Наши дома стояли вперемежку с женскими общагами, и познакомиться с девкой труда не составило. Мечтая расстаться с деревенским прошлым, лимитчицы улыбались всем без разбора, надеясь побыстрее оказаться в сытом московском будущем.

Избранницу мою звали Галина Тимофеева. Бросив родной Алексин, она приехала за счастьем в Москву.

Общаясь со мной, Галя выбрала беспроигрышную бабью тактику. Старше меня на пять лет, она раскусила мою неискушенность и сдавала свою «крепость» по частям, не ускоряя события. Девка понимала: чем сильнее страдания, тем крепче связь. Казалось близость неотвратима и мечты вот-вот сбудутся, но, придумывая новые отговорки, Галя указывала мне на дверь. Расстроенный, я шел домой, что бы, промучившись ночь, вернуться к ней снова. В результате Галя перехитрила сама себя. Устав от ее капризов, я познакомился с Мариной Блудовой, ставшей моей «первой ласточкой».

Произошло это на даче. Быстро свернув застолье, я увлек ее в темноту комнаты. На ходу раздевая друг друга, мы рухнули на скрипучий диван. Марина обвила руками мою шею и, подставив губы, доверчиво развела бедра. Миг – и я почувствовал дурманящий чужой запах. Метаморфоза заняла не больше минуты – с продавленного ложа встал не рефлексирующий юнец, а уже мужчина.