Две повести+

Он даже вступил в ряды КПСС, но медицинская комиссия, выявив ряд несоответствий, поставила жирный крест на карьере будущего Шарапова.

Увлеченно борясь с фарцовщиками, Иннокентий не изменил своей давней привязанности и записался в

«Школу джаза» при ДК на Каширке. Мир новой, доселе не знакомой музыки потряс его, а Oscar Peterson и Tony Emmanuel стали кумирами на всю жизнь.

Не попав в мусора, Кеша поступил в аспирантуру и, закончив ее, быстро накропал диссертацию.

И быть бы ему кандидатом технических наук, но жена, верная спутница студенческих лет, полюбила другого, и отвергнутый муж направил все усилия на возврат благоверной, но тщетно.

Набить морду сопернику так же не получилось. Тот служил торговым представителем в далекой Канаде, куда и забрал после развода бывшую жену и сына Иннокентия.

Кеша пустился во все тяжкие.

Благодаря перестройке, сексуальная революция докатилась до совка и расхожее мнение, что в СССР секса нет опровергалось повсеместно. Нравственное табу пало, возобладали инстинкты, однако секс гешефтом еще не стал и бабы не капризничали.

Иннокентию повезло: обладая довольно скромной мускулинностью, он оказался востребован как мужчина и даже любим. Скажу больше: он дважды становился внебрачным отцом и дал жизнь паре симпатичных и милых девушек.

Женщины, бывало, пинали мне, что самые отменные любовники не те, что качают мышцы в спортзалах, а маленькие, толстенькие, на коротких ножках и обязательно с животиком. Подобное я воспринимал как стеб, хотя пример Кеши говорил об обратном

Пока Иннокентий доказывал свою мужскую состоятельность, Союз рухнул, деньги обесценились, и костлявая рука голода потянулась к его пухлой шее.

Помог товарищ по институту. Заняв у него тысячу рублей, Кеша накупил амбарных замков, утюгов, прочей железной дряни и отправился барыжить в Польшу. Продав свой хлам в Белостоке, он приобрел на вырученные злотые китайский магнитофон и вернулся на родину. Толкнув в Москве кассетник, Кеша отдал долг и, закупавшись по новой, повторил вояж.

За полгода такой контрабанды Иннокентий превратился из идейного борца с нетрудовыми доходами в махрового спекулянта.

Мешочники, кося под туристов собирались в группы, и Кеша присоседился к одной из них.

Рулила там Нина, ушлая, властная баба. Она организовывала транспорт, визы, собирала взятки на «добро» таможни, а когда набитый барахлом вагон кренился на набок, договаривалась с проводником.

Нинка сразу запала на скромного очкастого интеллигента.