Когда я падаю во сне

Ларкин унаследовала ярко-голубые глаза Дарлингтонов, только ресницы у нее бледно-золотистые, даже светлее, чем волосы.

– Ты не хочешь слегка оживить лицо? Немного туши или помады не помешает.

– Думаю, мама и так меня узнает.

– Как скажешь, золотце, – натянуто улыбнулась Сисси. – Но если передумаешь, я взяла с собой помаду.

Сисси чувствовала, как Битти и Ларкин перемигиваются у нее за спиной, но ей было все равно. Она слишком долго удерживает эту семью воедино, чтобы обращать внимание на пересуды.

– Я поведу, – сказала Ларкин, выходя на крыльцо.

– Только если пообещаешь ехать на безопасной скорости. Я еще от вчерашней гонки не оправилась. За папой заезжать не нужно. Он позвонил и сказал, что уже в больнице. Никаких новостей, – добавила Сисси, предвосхищая вопросы.

Ехали в молчании. Ларкин вовсе не лихачила, но Сисси все равно крепко сжимала ручку двери. Ей вспомнилась лента, найденная в руке у Айви. Ларкин заинтересовалась, что означает надпись «Я знаю про Маргарет». Сисси закрыла глаза.

Господи, пусть она забудет об этой ленте. Пусть Айви поскорее очнется и выслушает меня. Остается надеяться, что она поймет и простит.

Впервые в жизни Сисси ощутила свой возраст, почувствовала ломоту в суставах и скованность движений. Каждый раз, замечая седой волос или очередную морщинку, она малодушно думала, что Маргарет повезло – та не успела состариться.

Конечно, Маргарет нашла бы способ и в старости оставаться прекрасной и жизнерадостной. Если бы все пошло иначе, она бы еще сплясала на могилах подруг.

Всю неделю Сисси, Битти, Ларкин и Мэк по очереди сидели с Айви, разговаривали с ней, читали статьи из журналов, наблюдали, как медсестры и доктора проверяют ее состояние и меняют положение в постели. Сисси утешало одно – пусть Айви не приходит в себя, персонал больницы делает все, чтобы ей помочь.

Она вновь закрыла глаза, заключая очередную сделку с Господом. Если Айви очнется, я все ей расскажу. Правда, поскольку она оказалась в Карроуморе с этой лентой, значит, и так все знает.

Откуда она узнала? И что именно?

Должно быть, Айви уехала в Карроумор, возненавидев приемную мать из-за того, что ей стало известно про Маргарет. От этой мысли у Сисси разрывалось сердце.

В больнице, когда пришла ее очередь сидеть с Айви, она поставила вазу с цветами на тумбочку у кровати и достала вязание. Сисси научилась вязать заодно с Айви – та решила связать свитер для Ларкин, живущей в Нью-Йорке, однако не продвинулась дальше рукава.