Брачные планы барона Хейверсмира

– Неужели? – Герцогиня перевела на него заинтересованный – Джо даже сказал бы – любопытный – взгляд.

Он ждал, когда она заговорит об ущербе, причиненном сэром Бристлом.

– А вы, моя бедная девочка! – Герцогиня посмотрела на Розалин. – Кто мог подумать, что ваш выход в свет закончится таким образом! Однако и начался он несколько зловеще, не так ли?

Зловеще? Джо не мог вспомнить, что имеет в виду герцогиня.

– Впрочем, это можно исправить. Когда все успокоятся, вашего общества станут искать многие знатные молодые люди.

– Если не ошибаюсь, у вас уже есть план, ваше высочество? – Миссис Шоу очень мило сложила губки и слегка прищурилась.

– Естественно. У меня всегда есть план. А этот особенно хорош.

Неужели все вели себя в соответствии с планами герцогини?

У Джо ёкнуло сердце от мысли, чего ему будет стоить сегодняшний вечер.

– Сначала мы исправим впечатление, что Розалин недостаточно рафинирована. За этим проследите вы, Джосайа.

Он осторожно кивнул, совершенно не понимая, как он это сделает. Но герцогиня, очевидно, знала как, и он заподозрил, что это может ему не понравиться.

– С завтрашнего дня вы начнете учиться преподносить себя как джентльмен. Вы будете одеваться, говорить и вести себя как джентльмен.

Нет, если это означает надеть на себя ту высокую блестящую шляпу.

– Оливия, вы станете его наставницей.

Она распахнула дверь в детскую и снова – наверное, уже в сотый раз – мысленно услышала эту фразу: «Оливия, вы станете его наставницей».

С того момента, как был произнесен этот вердикт, Оливия жила как в тумане. Если бы она могла, то сразу же уехала бы с бала домой. Но она пробыла там еще часа три, болтая и делая вид, что ничего особенного не случилось. А если и случилось, то это не имело к ней никакого отношения. Если бы она сбежала домой, все запомнили бы, что, когда лорд Уэйверли поранил нос, в парке их было трое.

Мистера Стетона досужие домыслы явно не волновали. Он не посчитал целесообразным остаться и что-то изображать. О нет! Осмотрев библиотеку, он взял под руку сестру, свистнул своему четверть волку и, ничуть не беспокоясь о том, что подумают другие, отправился домой.