Брачные планы барона Хейверсмира

Но, даже облокотившись на дерево, он умудрился отрезать ей путь к отступлению. Очевидно, он был мастер в этой игре.

– Полагаю, вы были одинокой женщиной задолго до печальной кончины вашего мужа. – Теперь, уставившись на ее грудь, он начал медленно выпрямляться. – Я тоже одинок. Определенно этой ночью мы могли бы получить немного удовольствия.

Должно же быть что-то еще, чем она может защитить себя, кроме острого языка.

– Неужели вы настолько трусливы, что не можете посмотреть мне в глаза, предлагая такую низость?

– Бросьте, леди Оливия.

– Вы, очевидно, очень высокого мнения о своих доблестях, лорд Уэйверли. Каким бы неверным мужланом ни был мой муж, ему удавалось преуспеть больше, чем несколько моментов.

Возможно, ей не стоило задевать его гордость, но именно в ней было дело. Не в любви, не в удовольствии, а в самомнении. Чем больше женщин ему удавалось завоевать, тем могущественней он себя чувствовал.

Уэйверли улыбнулся в ответ, но его белые зубы, мелькнувшие между мертвенно-бледных губ, скорее походили на дьявольский оскал. Похоже, никакие слова не могли убедить его дать ей дорогу. Ей нужно было какое-нибудь оружие. Оглянувшись вокруг, она заметила ветку, серое перо и покрытую свежей травой землю. Возможно, подойдет обувь, хотя носок ее бальной туфельки был скорее круглым, чем острым.

Наклонившись, Оливия сняла туфлю и взмахнула ею перед носом Уэйверли. Туфля не могла покалечить его, но, возможно, смогла бы остановить. Ни один джентльмен не хотел бы вернуться в бальный зал с побитым лицом. Это вызвало бы вопросы.

– Моя дорогая, дорогая леди. – Он схватил ее запястье и сжал с такой силой, что она выронила туфлю. – Ради того, что я имею в виду, вам нет нужды раздеваться.

Оливия попыталась вырваться. Ей следовало закричать, действительно следовало. Но она уже перенесла столько стыда, что не смогла бы вынести еще. Если узнают, что на нее напали в парке, жалостливым взглядам не будет конца.

Оливия ударила его по ноге. Уэйверли же, обхватив ее за талию, потащил ее к беседке, но она отчаянно упиралась ногами в землю.

В пятку Оливии вонзилось что-то острое, и она невольно вскрикнула от боли.