Невеста к рождеству

– Что бы ты сделала на моем месте? Как бы постаралась убедить людей в том, что я не угрюмый ворчун?

– Разумеется, чаще улыбалась бы. Может, даже громко смеялась. И непременно поставила в Рождество нарядную елку в гостиной.

Елку в Рождество? В последний раз он наряжал елку в детстве, даже для любимой Абигейл не смог себя преодолеть.

– Я и не предполагал, что ты хочешь елку.

– Все хотят елку, разве ты не знаешь? Ленты на лестничных перилах, банты на каминной полке – все это создает волшебное праздничное настроение.

Мне, конечно, нравится святочное полено, но ведь я уже большая и заслужила целое дерево.

– Ты в первый раз говоришь об этом.

– И не в последний. Я видела наряженные елки в городе, они такие красивые. Еще в книгах пишут, что люди поют гимны и едят драже. Что подумает о нас рождественский дед? Крайне неуважительно приглашать его в дом, где нет нарядной елки.

Возможно, уже пора побороть боль, связанную с елками. Никто не виноват в том, что отчим его был чудовищем, а мать выбрала мужа, оттолкнув маленького сына.

Все это было так давно, пора изменить свое отношение к символу Рождества, но Исайя не находил в себе сил. Он готов подарить младшей сестре все, что та пожелает, только не елку, давно ставшую для него символом большого горя.

– Ты бы хотела жить в другом месте, Абигейл? Там, где могла бы позволить себе больше радостей? – Разумеется, она слишком мала, чтобы делать выбор, но спросить необходимо, учитывая полученное от дяди письмо.

Исайя взял в руку маленькую ладошку и повел сестру в оранжерею. Она старалась держаться ближе к нему и хранила молчание, что было удивительно.

Закрыв дверь, он расстегнул и снял с нее пальто.

– Ты хочешь меня отослать? – Ее голос был тихим и чуть дрожал.

– Нет же, ни за что. Как ты могла подумать?

– Некоторых девочек отсылают. Они уезжают в закрытые школы, чтобы стать настоящими леди. Ты поэтому еще не нанял гувернантку?

– Абигейл, я никогда не отправлю тебя куда-то против твоей воли.

Даю слово.

Широкая улыбка продемонстрировала пустующее место недавно выпавшего зуба. В глазах вспыхнули привычные голубые искорки. У Исайи перехватило дыхание, казалось, перед ним возник призрак их матери. Он отчетливо видел ее юное лицо на портрете, тогда она была еще маленькой девочкой, а не женой Палмера Тернера, пятого графа Пенфилда.

– Признаюсь, ты взрослеешь проворнее, чем твоя кошка ловит мышек. Становишься выше час за часом.