Солнце мертвых

 – Увидишь, что за человек. Ступай!

Тропинка вела мимо ветхих домишек. Ноги сразу же вымокли в густой росе. Вот и дом с синим забором. Валентина Сергеевна нерешительно толкнула калитку и вошла на просторный двор. На дворе никого не было. Ходила, правда, по двору черная коза, но Петухова не обратила на нее внимания.

Она осторожно постучала в двери дома, потом вошла в сени.

– Проходи, проходи, – услышала она приветливый голос. Шагнула в горницу. Здесь было чисто и просторно, пол был застелен половиками. На стене мирно тикали ходики.

Валентина Сергеевна во все глаза смотрела на старика. Лицо его было ей незнакомо. Однако глаза, глаза она где-то определенно видела.

– Мне бы товарища Чернопятова, – осторожно начала она.

– «Товарища»! – передразнил старичок. – Не товарищ я, не гражданин, не господин даже.

Петухова кивнула головой.

– Так зачем же пожаловала?

– Я, – начала Петухова и остановилась, не зная, что сказать. Старик выжидающе молчал. – Не знаю, с чего начать.

– А ты с начала, милая.

– Неделю назад я случайно забрела на старое кладбище, – запинаясь, продолжила Петухова.

– Ай-ай, что же ты по кладбищам-то бродишь?

«Да он смеется надо мной», – закипая, подумала Петухова.

– И видела там…

– Что же?

– А может, мне показалось.

– Ну-ну! – подбодрил ее старик.

– Видела какой-то необычный обряд, как будто из земли… покойник поднимался… – кое-как докончила она.

– Ой, страсти-то какие! – Лицо старика изобразило притворный испуг.

– Потом, – медленно продолжала Петухова, – на памятнике я прочитала свою фамилию и дату: выходило, что мне осталось жить тринадцать дней.

Старик кивнул головой.

– Потом стали случаться разные странные события, я не знала, что и подумать.

– И надумала прийти ко мне, – подытожил Чернопятов.

– Агриппина Кузьминична подсказала, – нерешительно произнесла Петухова.

– А, эта… – Старик сделал презрительную гримасу. – Так что же все-таки от меня хочешь?

– Говорят, что вы можете снять наваждение.

Старик торжествующе засмеялся.

– Могу, – вдруг твердо и властно произнес он, – я все могу. А тебе, видать, жить сильно хочется.

Петухова потупила голову.

– Но сначала послужить ты мне должна.