Солнце мертвых

Он рассказывал, каким помещикам и где принадлежала земля в уезде до отмены крепостного права в 1861 году. План был большой и красочно выполненный. Земельные владения помещиков были заштрихованы разноцветными линиями и представляли пеструю мозаику.

Валентина Сергеевна быстро нашла Лиходеевку. Та находилась в центре почти правильного незаштрихованного кружка величиной с пятак, а вокруг располагались помещичьи земли, сходившиеся к кружку острыми углами. Все это напоминало странной формы цветок с разноцветными лепестками.

Всего Петухова насчитала шесть лепестков – значит, у Лиходеевки сходилось шесть дворянских владений. Библиотекарша читала на плане фамилии владельцев земли. Некоторые показались ей смутно знакомыми. Вот, например, Кокуевы… Она вспомнила старое кладбище. Да ведь на мраморной плите, украшавшей один из склепов, была именно эта фамилия!

Размышления Петуховой прервал вернувшийся архивариус. По его удрученному виду она поняла, что поиски были напрасны. Видимо, его самого это огорчило, так как он досадливо морщился и кряхтел.

– К сожалению, – сказал архивариус, не глядя на Петухову, – ничем помочь не могу. Во всяком случае, прямо сейчас.

Хотя, – он вскинул голову, – хотя я точно помню, что с этой Лиходеевкой связана какая-то интересная, загадочная история. Да не одна…

– Посмотрите, Петр Петрович, – библиотекарша взяла Забалуева за руку и подвела к карте, – почему такая странность? Все земли нашего дореволюционного уезда кому-нибудь принадлежали: помещикам, церкви, наконец, непосредственно крестьянам; а Лиходеевка находится в центре незаштрихованного пятна, и никаких указаний на этот счет на плане не имеется.

Забалуев впился глазами в карту.

– Действительно, действительно… – забормотал он. – Вот что, Валентина Сергеевна, приходите-ка вы в архив вечерком, никто отвлекать не будет, – он глянул на вошедшую сотрудницу, – а я тем временем еще раз внимательно покопаюсь в архиве да переговорю кое с кем. Так что до вечера. – Он утвердительно кивнул головой, провожая Валентину Сергеевну к дверям.

По дороге домой зашла Валентина Сергеевна в городской парк, села на скамейку и задумалась. Над головой колыхали листвой столетние липы, яркие цветы на клумбах радовали глаз, а на душе между тем было неспокойно. Муторно было на душе.

Чем больше Петухова пыталась осмыслить произошедшее, тем труднее поддавалось оно какому-либо объяснению. Жизнь всегда казалась ей простой и ясной, как таблица умножения.