Тьма

Он встал, в потемках нащупал висящий на стуле китель, достал из кармана пачку «Кэмела» и осторожно, стараясь ни на кого не наступить, направился к выходу. В сенях он споткнулся о пустое ведро, шепотом чертыхнулся и вышел на улицу.

Летняя ночь окутала майора непроглядным мраком, и он тотчас вспомнил свой сон и снова чертыхнулся. Пахло дождем, скошенной травой и навозом. Вокруг не видать ни единого огонька, словно домик Картошкиных стоял посреди дремучего леса. Где-то неподалеку уныло пищала сова-сплюшка. На небе сверкали россыпи холодных звезд.

Плацекин сел на стоявшую у забора скамейку, извлек из пачки сигарету, закурил. Странное ощущение посетило его. Майору вдруг показалось: нет вокруг ничего; ни домов, ни самого городка, да и сам он не сидит на скамье, а плывет, влекомый могучим потоком, но не воды, а чего-то другого, еще более неумолимого и беспощадного. Он взглянул на небеса. Звезды медленно двигались над его головой, выстраиваясь в какие-то неопределенные фигуры и тут же меняя свою конфигурацию.

Ничего подобного ему доселе ощущать не приходилось. Может быть, лишь однажды, в детстве, когда он ездил с отцом на рыбалку, поймал на блесну трехкилограммовую щуку, а ночью лежал у костра в спальном мешке и не в силах уснуть таращился вот в такое же, усыпанное отборными звездами небо, и чудилось: он – центр мироздания, а вокруг медленно вращается вселенная.

Рядом послышалось приглушенное покашливание, и на скамью рядом с ним кто-то опустился.

– Это я. – Плацекин узнал голос Толика Картошкина.

 – Пришел вот… Не спится чего-то…

– Курить будешь? – спросил майор.

– Вообще-то я не очень чтобы, но за компанию можно.

Плацекин протянул Толику сигарету, щелкнул зажигалкой и в свете ее огонька увидел блестящие глаза.

– Выпил, что ли? – спросил он, чтобы только что-нибудь сказать.

– Да не пью я уже третий день, – с какой-то даже обидой отозвался Картошкин.

– Чего так?

– Сам не знаю… – Плацекин почувствовал, что Толик пожал плечами. – Как воскрес: ни грамма! Самому удивительно.

Вообще, после этого я словно другим стал.

– В Бога, что ли, уверовал? – грубовато спросил Плацекин.

– Не знаю, даже… Может, и уверовал. Но как-то… По-своему, что ли. Ведь я не просто отрубился, а побывал там…

– Где там?

– На том свете, выходит. Где же еще… Вот уж не думал, что очутюсь на том свете еще до настоящей кончины. Летел по трубе и прилетел… И родню видел… Батю… Нечего, говорит, тебе тут пока делать.