Кузены

«Ну, ты ведь ее носишь, – как объяснила она четыре года назад, когда развод состоялся окончательно. – Да и я привыкла».

Морщинка на лбу администраторши залегает еще глубже.

– Тоже не нахожу.

– А просто Стори?

Та наконец светлеет лицом.

– О да, вот! Прошу за мной.

Захватив два меню, она направляется через зал ресторана. Мы лавируем между застеленными белыми скатертями столиками, пока не оказываемся возле угловой кабинки. Стена здесь зеркальная, и сидящая на одном из диванов женщина, потягивая белое вино, то и дело исподтишка придирчиво оглядывает свое отражение и поправляет одной ей заметные огрехи в прическе.

Я падаю на диван напротив. Администраторша кладет перед нами несуразно огромные красные папки меню.

– Значит, сегодня просто Стори? – интересуюсь я.

Мать дожидается, пока администраторша уйдет.

– Не хотелось лишний раз повторять, – вздыхает она.

Я поднимаю бровь. Обычно мама, наоборот, не спускает никому, кто якобы не в состоянии правильно произнести или записать японскую фамилию папы.

– Почему? – спрашиваю я, хотя знаю, что ответа не получу. Сперва придется выслушать обычный каскад замечаний в собственный адрес.

Мать отставляет бокал. На запястье звякают с десяток золотых браслетов. Она вице-президент по связям с общественностью в ювелирной компании, и носить главные вещи сезона – одна из дополнительных приятных привилегий ее работы. Цепкий взгляд обегает мою фигуру, отмечая переизбыток макияжа и обтягивающее синее платье-футляр.

– Куда это ты ходила в таком виде?

«В бар напротив».

– На выставку, с Хлоей.

У ее матери художественная галерея, и мы с подругами постоянно там зависаем. Якобы.

Мама снова берет бокал и делает глоток. Глянув на свое отражение, опять поправляет волосы, стянутые в тугой пучок. Распущенные, они ниспадают темными волнами, однако, как она любит повторять, до беременности волосы были гладкими как шелк, а потом огрубели. По-моему, она так и не смогла мне этого простить.

– Я думала, ты готовишься к экзаменам.

– Я готовилась. До того.

Она сжимает бокал так, что белеют костяшки на пальцах. Я уже жду обычного: «Милли, ты не можешь закончить одиннадцатый класс со средней оценкой меньше четверки! Это на грани посредственности! Мы с твоим отцом слишком много в это вложили, чтобы вот так выбросить все на ветер!»

Будь у меня хоть какой-то интерес к музыке, я бы так и назвала свою группу – «На грани посредственности», в честь излюбленного маминого предупреждения.