Ни слова больше!

Один из свидетелей оставляет отпечатки пальцев на орудии убийства, у другой находят деньги, которые разыскивал убитый, и что – им все сходит с рук? – Я киваю. – Ну, знаешь! Будь это темнокожие дети, к делу отнеслись бы иначе.

– Согласна.

Тогда я об этом не думала, а теперь, во время моего запойного просмотра «Мотива», поразилась, что Триппу, Шарлотте и Шейну удалось так легко отделаться. Их посчитали детьми, они не попали под подозрение, их особо не допрашивали, не обвиняли, а ведь они вполне могли быть участниками той истории.

– Шарлотта уверяла, что конверт ей подбросили, – говорю я.

Кстати, я пробовала взять у нее интервью, но ничего не вышло. После смерти мистера Ларкина всю не относящуюся к учебе деятельность прикрыли на несколько недель, а когда снова разрешили, наш директор мистер Грисуэлл запретил мне писать о краже. «Школе нужно время, чтобы прийти в себя», – сказал он. Я сама пребывала в таком трансе, что спорить не стала.

– Так. – Карли откидывается на спинку кресла и делает пол-оборота.

 – Поздравляю, Бринн Галлахер, тебе удалось меня заинтриговать.

Я чуть не подпрыгиваю на месте:

– Значит, вы займетесь делом мистера Ларкина?

Карли останавливает меня жестом:

– Ну, разбежалась. Вот этого, – она машет рукой над моей папкой, – для подобных решений недостаточно.

Я заливаюсь краской, внезапно чувствуя себя наивной дурочкой, бегущей впереди паровоза. Карли видит мое замешательство и смягчает тон:

– У тебя верное чутье. Случай действительно в духе нашей программы.

К тому же ты продемонстрировала внушительный опыт и не спасовала перед парой неудачных фотографий. Так что была не была. По рукам?

Она умолкает, явно ожидая ответа. Я в нерешительности: правильно ли поняла вопрос?

– В каком смысле «по рукам»? – несмело переспрашиваю я.

Карли перестает вращаться в кресле.

– Я работу тебе предлагаю.

– Правда? – пищу я.

– Правда.

Меня накрывает волна облегчения, за спиной вырастают крылья. Давно мне так не везло, и впервые за долгое время маячит надежда на какое-то светлое будущее.

Карли бросает взгляд на расписанный на доске план на декабрь – настолько плотный, что я не могу разобрать ни слова.

– Ты еще учишься или уже на каникулах?

– Пока не учусь. Мы только что переехали, и родители решили до конца семестра не форсировать события. В школу начну ходить только с января.

– Отлично. Сможешь прийти завтра к десяти? Мы тебя проинструктируем.