Ласточкин хвост

 – Поскольку твое состояние не поддается медикаментозному лечению, он считает, что ты будешь отличным кандидатом для электрошоковой терапии. Результаты были потрясающими у пациентов, которые…

– Остановись, – прервал его Джо. – Электрошоковая терапия? Нет, ни за что. Этому не бывать. Забудь.

– Джо, – продолжил отец, – я тоже поначалу сомневался, пока мне не объяснили. Поверь мне, доктор Дженсен действует в твоих же интересах. Это экстремальная терапия, но твой случай – экстремальный. Ты сам говорил, ни беседы, ни лекарства не дали ни малейшего результата.

Но Джо лучше знал. Как только он окажется в этом учреждении, пути назад уже не будет. Он все еще помнил то чувство, когда его держали взаперти, без единой возможности выйти. Появление его давно потерянной бабушки было просто удачей. Подобное уже не повторится.

– Может, я вернусь домой и пройду какое-нибудь амбулаторное лечение? – предложил Джо.

– Найдется, конечно, – вздохнул отец. – Но, думаю, мы уже вышли за рамки амбулаторного лечения, не так ли? – У отца была привычка высказывать свое мнение в виде вопроса, и это чертовски раздражало.

– Я не чувствую, что выхожу за рамки, – возразил Джо. – Жизнь в родном доме обеспечит мне чувство безопасности и поддержку семьи, которой у меня не было в «Трендейле». – Он перенял кое-что из жаргона персонала и теперь использовал в своих интересах, чтобы защититься.

Разговор раскачивался туда-сюда: Джо преуменьшал свои ночные кошмары и приводил доводы в пользу возвращения домой, где он мог бы разобраться со своими проблемами, а отец настаивал на том, что ему нужно вернуться в «Трендейл» и получить профессиональную помощь.

– Это единственный выход.

Наконец, Джо сказал:

– Хочешь сказать, мне нельзя вернуться домой?

– Я говорю, что ты еще не готов вернуться домой, – четко подчеркнул отец.

Похоже, он не понимал, что план лечения не был официальным. Проблемы Джо поставили доктора Дженсена в тупик, и теперь он просто стрелял наугад. Доктор уже достаточно долго возился в его мозгу, и Джо больше не собирался быть его лабораторной крысой.

– Я не стану этого делать.

– Тогда извини, сынок, но тебе нельзя домой. Дело не только в нас с тобой. Я должен думать о Линде и о твоей маме.