Рыцарь

Он и без того был вне себя от счастья, что скоро увидит отца, а затем час назад мне позвонили и сообщили, что мама проснулась. Казалось, что дорога сюда заняла целую вечность.

– Помни, что я говорила. Родители не знают, что я охочусь, и мы не будем об этом рассказывать, пока им не станет лучше.

Он ответил тихим свистом. Финч никогда не врал, особенно нашим родителям, и мне пришлось несколько раз ему объяснять, почему в данном случае можно кое о чем умолчать. Оставалось надеяться, что он не забудет об этом на радостях от встречи.

Двери лифта разъехались, и я быстро пошла по коридору к палате, у которой сегодня дежурила женщина-агент. Мы уже виделись, так что она не останавливала меня, когда я открыла дверь в комнату.

Первым я увидела отца, который лежал на кровати со слегка приподнятой спинкой. У него улучшился цвет лица, и выглядел он бодрее, чем прошлым днем. Папа радостно улыбнулся мне и повернул голову к другой койке. Я проследила за его взглядом и увидела маму, лежавшую на спине с закрытыми глазами.

Я поспешила к ее кровати. Доктора убрали питательную трубку и, несмотря на осунувшееся лицо, выглядела она хорошо. Доктор Редди заверил меня, что родители наберут скинутый вес, как только очнутся и начнут питаться нормальной пищей.

– Мама? – тихо позвала я, чтобы не испугать ее.

Ее веки затрепетали, и я с удивлением отметила, что она смотрит на меня без намека на растерянность, в отличие от отца прошлым днем.

Я тоже улыбнулась, временно потеряв дар речи из-за огромного комка в горле. Мне столько хотелось ей сказать, а я была на грани того, чтобы разрыдаться как пятилетний ребенок.

Из куртки раздался нетерпеливый свист, и мамины глаза округлились. Воспользовавшись этим отвлекающим маневром, я потянулась к молнии.

– Я привела кое-кого повидаться с вами.

Не успела я полностью расстегнуть куртку, как Финч высунул голову. При виде мамы он издал вой раненого зверя и прыгнул к ней на кровать.

– Осторожнее, – предупредила я, но он уже обнимал ее за шею, спрятав лицо в волосах.

На мамины глаза накатились слезы, и она накрыла тельце Финча дрожащей рукой.

– Мои… дети, – скривившись, прохрипела она. Должно быть, у нее болело горло после пищевой трубки.

– Лучше не говори пока.