«Скорпион» нападает первым

– Вот на этой поедем, – рыжий ткнул пальцем в темный «БМВ». При свете ртутных светильников трудно было разобрать, какого цвета машина. Косте показалось – синяя.

– Садись, – услужливо распахнул рыжий дверь перед Костей, – смелее, земляк. Не тушуйся, за все заплачено.

– Не платили же еще? – удивился Костя.

– Ну ты даешь! – оскалился рыжий. – Это же мулька такая. – Он уселся рядом с Костей, бросил водителю: – Поехали, шеф.

В салоне пахло какой-то кислятиной.

– Можно, я окно открою? – сказал Костя, обращаясь к водителю.

– Открывай, конечно, – встрял рыжий, – и кури, если хочешь.

– Я не курю, – пояснил Костя.

– Молодец. Это ты правильно, курить – здоровью вредить.

Водитель откровенно фыркнул, но вновь промолчал.

– А хочешь, анекдот расскажу, – не унимался рыжий, – клевый такой анекдотец. Когда я чалился в СИЗО, у нас там один псих был, старичок, его потом в дурильник отправили. Так он этот анекдот каждый день рассказывал, как молитву, перед жратвой.

– А других не знаешь? – неожиданно спросил водитель.

– Вот уж нет. Я их не запоминаю. А этот запомнил. Еще б не запомнить, он его дней десять рассказывал, да по три раза на дню. С ума сойти можно было. Вот, слушайте. Посадили раз… Нет, не то. Сейчас… Ага… Сидят в тюряге… Постой… Как же там…

– Мало он, видать, рассказывал, раз ты толком запомнить не смог.

– Погоди погоди… А, вот! Прикандёхала в тюрягу комиссия с проверкой. Ходят по камерам, спрашивают, кто за что парится.

– Зоопарк, что ли? – спросил водитель с насмешкой.

– Вроде. Так вот. Ходят они, спрашивают… Медведя спросили, тот говорит: бандитизм, 77-я. Лиса – за проституцию…

– В нашем законодательстве нет статьи за проституцию, – вновь перебил рыжего водитель.

– Ничего себе! А как же тогда… Точно знаешь?

– Точно, точно – давай дальше.

– Заяц, значит, на карманной тяге попался, а в одной камере цыпленок сидит.

– Ну?!

– Дальше, – потребовал водитель.

– Дальше еще не сочинили.

– И это все?

– Ага.

– Этому твоему анекдоту лет сто, его еще при Берии рассказывали.

– При каком Берии?

– Был один такой… Во времена Сталина.

– Не знаю, не слыхал. Так вот. Этот старичок твердит и твердит.