«Скорпион» нападает первым

Костя вылез из-под кровати и уныло глянул на нежданного визитера. Ситуация действительно выглядела глупо.

– Ну, здорово? – Зуб протянул руку, хотел было обнять, но, обнаружив, что Костя весь в пыли, передумал.

– Экий ты, как чушок. Иди отряхнись. И возвращайся скорей, разговор есть.

– Ты его гони! – шепотом внушала мать, – не нужны тебе такие друзья. Про него нехорошее рассказывают.

– Ладно! – отмахнулся Костя и пошел в комнату.

– Ты извини, что явился без приглашения, – серьезно сказал Зуб. – Но пришел я не просто так, а по делу.

– Ага?

– Да, по делу… – Зуб как будто не знал, что говорить дальше. – Ты так под кроватью и будешь скрываться? – неожиданно спросил он. – Долго не высидишь, – авторитетно заметил Зуб. – Или с катушек съедешь, или повесишься. Документы у тебя есть?

– В части остались.

– А «военный»-то хоть с собой?

– Выкинул я его. Еще в Чечне! Мать посоветовала.

– Ну вы даете! И чего же думаешь?

– Не знаю. Хочу пойти повиниться, да мать не пускает.

– Повиниться? Да ты, в натуре, лох.

– Да как же?.. Дисбат… Мать говорила, вроде бы тем, кто из Чечни бежал, поблажка. Отправят дослуживать в обычную часть…

– Наивный. Специально такие понты пускают. Чтобы, значит, лохи, вроде тебя, верили и как кролики в военкомат перли. Усек?

Костя пожал плечами.

– Не веришь? А ты пойди!.

– Что же делать?

– Да лучше всего уехать из города. Ксиву справить и уехать.

– Ксиву?

– Ну, паспорт. Еще какие-нибудь документы.

Костя молчал, понимая: Зуб чего-то от него хочет, просто так ничего не сделает, не такой человек. Видно, при матери говорить не желает.

Мать переводила взгляд то на сына, то на гостя, веря и не веря, нутром чуя: сейчас нужно хвататься за любую соломинку.

– Хорошо, тетя Паша, – прервал молчание Зуб, – дай мне фотографию твоего красавца, наверняка остались.

– Документы подделывать? Это же статья?!

– А дезертирство – не статья? Да черт с вами! Я пошел. Хотел как лучше… – Зуб сделал вид, что двинулся к выходу.

– Постой. Сколько же ты за паспорт возьмешь?

– Сказал же, ничего не возьму. По старой дружбе.

– Ладно, поверим, – мать поспешно вышла из комнаты.

– Ты, Костярин, не волнуйся, все будет о'кей! – громко произнес Зуб, а потом добавил шепотом: – Конечно, разговор наш не окончен.