«Скорпион» нападает первым

– А я?

– Что ты? С тобой все в порядке. При деле, должность занимаешь. Так сказать, на виду. Не волнуйся. Ты-то как раз сухим из воды вылезешь.

Вите послышалась в словах Евлампия замаскированная издевка. Он надулся.

– Ты чего? – удивился родственник.

– Намеки подпускаете.

– Да брось девицу из себя строить. Все не хуже меня понимаешь. Если уж кто и попадет в оборот, так, конечно, не ты. Не будь фраером, а будь… – тут он ввернул непечатное выражение…

Евлампий долго не докучал скользкими заданиями, и Витя начинал забывать о бурных днях недавнего прошлого.

Наконец Светлана родила Вите первенца, которого в честь отца тоже назвали Виктором. В материальном отношении семейка тоже не бедствовала. Евлампий регулярно подкидывал «зятьку» толику от своих побочных доходов, не требуя при этом от Вити «особых услуг». Благостная пора наступила для нашего героя. Необременительная служба на родной текстильной фабрике, дом – полная чаша, любящая, весьма привлекательная супруга, легкие интрижки на стороне, подрастающий сын. Не жизнь, а малина.

И надо же такому случиться – грянула перестройка.

Как-то на очередном пикничке вокруг обильно уставленного деликатесами и дорогими напитками стола собрался местный «бомонд»: милицейский чин в полковничьих погонах, два цеховика, два чиновника достаточно высокого по городским меркам ранга, более мелкая публика, представленная директором городского рынка, популярным в женской среде гинекологом и почему-то руководителем городского лесхоза. Все вышеозначенные граждане при себе имели супруг.

Присутствовал и Витя. Роль хозяина стола и одновременно тамады исполнял неутомимый Евлампий.

Гости, несколько подвыпив, яростно жевали, отдавая должное изысканным блюдам. Вкушали пищу, что называется, смачно, не обращая внимания на правила приличия. Трещали кости, разгрызаемые могучими челюстями, лоснились щеки, чавканье сливалось в единую буколическую мелодию, возможно, не весьма благозвучную, зато, несомненно, звучащую подлинным гимном жизни.

– Он – человек! – не обращаясь ни к кому конкретно, изрек вдруг Евлампий.

Когда индивидуум жует, мысли извне плохо проникают под его черепную коробку. Гости в молчании продолжали процесс поглощения пищи.

– Ну вы, уроды, – заорал Евлампий, – кончайте жрать! Что вы, мать вашу, из голодного края приехали? Адольф Савельевич?!

Директор рынка нехотя поднял голову.

– Я говорю, человек он!

– Кто? – переставая жевать, спросил Адольф Савельевич.

– Да новый!.. Генсек то есть.