Убежище

– Она ревнует, – тихо сказала Оливия, чтобы тренер не услышала. – Поговаривают, что у них с Николасом Даншовым общее прошлое, и она до сих пор к нему не остыла.

Я представила Николаса с холодной красивой Селин, и что-то внутри меня напряглось.

– И какое это имеет ко мне отношение?

– Давай-ка подумаем. – Джордан постучала пальцем по губам. – Может, это как-то связано с тем, как много времени Николас провел в Мэне, защищая одну хорошенькую сироту?

– Что? Нет, это не… Вы не понимаете.

 – Я почувствовала, как шею залил румянец. – Все не так. Мы даже не ладим.

Джордан улыбнулась.

– Ага.

– Нет, правда. Он просто делал свою работу. Я хотела видеть его рядом не больше, чем он хотел со мной находиться.

Джордан и Оливия рассмеялись, и последняя первой нарушила молчание.

– Николас – один из лучших воинов на планете, и нянчиться с сиротами не входит в его обязанности.

Я перевела взгляд с одной на другую.

– Я не понимаю. Он нашел меня, убил противников и привез сюда.

Разве не этим занимаются воины?

На этот вопрос ответил Майкл.

– Некоторые, но ты первая сирота, которую сюда привел Николас.

Джордан и Оливия внимательно наблюдали за мной, пока я переваривала эту информацию. Николас никогда не привозил сюда никого, кроме меня? Что ж, это, конечно, объясняет отсутствие у него терпения: очевидно, у него не было опыта общения с сиротами. Какими бы ни были причины его поступка, я точно знала, что его побудили к этому вовсе не романтические чувства, которые он мог ко мне испытывать, как предполагали девчонки.

Скорее дело было в мужском эго. Я бросила ему вызов, и он не сумел это стерпеть.

– Я понимаю, на что вы намекаете, но, поверьте, между мной и Николасом ничего нет.

Джордан издала короткий смешок.

– Ты, пожалуй, единственная девушка на свете, которая стала бы изо всех сил отрицать, что между вами что-то было.

– Боже, я бы все отдала… – Оливия стала обмахиваться.

 – Слово «горячий» даже отдаленно не описывает этого парня. – Она вздохнула. – Можешь представить, каково чувствовать, как эти руки заключают тебя в объятья.

Я ни за что на свете не расскажу им, что знаю, каково быть в руках Николаса. Но его объятья были успокаивающими, а не романтическими. Мне было не понять, как он мог относиться ко мне с такой добротой, а потом уехать через пару дней, даже не попрощавшись.