Пригоршня тьмы

 – Марта просительно посмотрела на Галину, – ну, самую капельку.

Галина молча налила в фужер самую малость и приготовилась слушать дальше.

– Так вот, – продолжила Марта, выпив коньяк, – Люська видит мое лицо, хватает меня за руку и шипит: «Послушай, Мартышка, – она меня ласково Мартышкой называла, – есть выход». Я смотрю на нее и думаю: не чокнулась ли она после этой ночи? Какой уж тут может быть выход?

«Как раз перед тобой одна родила. Красивая очень девка и на тебя похожа, меня даже спрашивала заведующая, не твоя ли родственница? Так вот, у этой девки роды были много хуже твоих, пришлось кесарево делать.

Я жду продолжения, что эта дура еще скажет.

«Так вот, – продолжает она, – о том, что твой ребенок умер, еще никто не знает». Тут она замялась, смотрит на меня и молчит.

«Продолжай, – говорю, – Лошадь».

«Ребенка можно подменить. Мертвое к мертвому, а живое – к живому».

«Ты что, – говорю, – офонарела? Это же преступление, криминал!»

«Да, – говорит, – криминал, но ради тебя я готова».

«А родственники, а муж этой покойницы? Им ты как в глаза смотреть будешь? А мне как жить после этого?»

«Послушай, успокойся, – говорит она. – Эту девку подобрали где-то на вокзале. Ни документов, ни вещей при ней нет. Кто она такая – неизвестно. В таких случаях малютку отправляют в Дом ребенка на попечение, так сказать, государства». Сказала она мне так и замолчала – ждет, как я прореагирую.

Я задумалась. Очень мне ребенка хотелось. Кроме того, Павла я в тот момент сильно любила, а он, как мне казалось, стал ко мне охладевать. Ребенок мог полностью переменить ситуацию.

«А не врешь, что документов нет?»

«Клянусь, – говорит, – могилой матери».

«Ну коли такая клятва… Хотелось бы мне посмотреть на эту женщину», – говорю.

«Ты не дойдешь».

«А утром ее в морг увезут… Да я хоть поползу».

«Подожди, – отвечает, – у нас тут есть инвалидное кресло, я тебя на него посажу и отвезу туда, где она лежит».

Притащила она это кресло, посадила кое-как меня и повезла. Хорошо, помещение, где труп лежал, на том же этаже. Вкатила в комнату, зажгла лампы. Лежит женщина на цинковом столе, вся в крови, кое-как зашита. Всмотрелась я в лицо. Действительно, похожа на меня, только волосы темные. Красивая… И лет столько же на вид, сколько и мне. Лицо, как картинка, бровки черные. Бела, как сметана.