Карты Люцифера

Сходишь туда и отдашь дощечку, а взамен получишь деньги. Когда спросят о цене, скажешь: шестьсот рублей.

– Не пятьсот?

– Именно шестьсот!

Старик завернул икону в вощеную бумагу, сверху упаковал в газету «Труд», перевязал шпагатом и вручил Артему.

– Да смотри не потеряй! – проворчал он вместо напутствия.

Артем отправился по указанному адресу. В квартиру, куда он попал, дальше порога его не пустили, но даже по обстановке в прихожей было понятно: здесь живут люди зажиточные. Немолодой солидный мужчина в очках молча взял из его рук сверток, так же молча кивнул на стоявший перед огромным старинным зеркалом мягкий пуфик и вышел.

Парень довольно долго ожидал возвращения хозяина квартиры и даже начал волноваться: сейчас швырнут в лицо икону и вытолкают взашей. Но все обошлось.

Вновь появился солидный. Сверток не вынес, зато держал в руке объемистый бумажник.

– Какова стоимость вещи? – поинтересовался он.

Артем назвал цену, ожидая услышать слова возмущения. Однако человек в очках спокойно открыл бумажник, извлек оттуда шесть размерами похожих на носовые платки сотенных купюр и передал деньги Артему.

К слову сказать: так Артем впервые увидел ныне покойного профессора медицины Ладейникова, в доме которого впоследствии бывал неоднократно.

Когда через час Артем передал деньги старичку Колычеву, тот, пересчитав купюры, вручил ему одну со словами: «За труды». И когда парень стал отказываться, насмешливо посмотрел на него и заметил: «Дают – бери, бьют – беги». Старичок вообще любил употреблять разные пословицы и прибаутки.

Довольно скоро, выполнив еще пару подобных поручений, сообразительный Артем понял: Колычев вовсе не случайно свел с ним знакомство. Впрочем, любой на его месте сделал бы подобный вывод. Старичку нужен был надежный помощник в его достаточно скользком промысле. Но и Артем, по собственному разумению, не прогадал. У него появились свободные деньги, вначале, конечно, небольшие, но и эти крохи для постоянно нуждавшегося в средствах парня стали благом.

Однако Колычеву, как скоро выяснилось, был нужен не только посыльный. Он видел в Артеме своего наследника и продолжателя дела. Детей у Колычевых не имелось, и посему к Артему вскоре стали относиться как к сыну. И начал старичок вводить молодца в курс дела, передавать опыт, как он, в духе времени, выражался.

Антикварный промысел в Москве до революции процветал. Имелись десятки, если не сотни предприимчивых личностей, торговавших стариной.