Демоны ночи

Я уж Никифора Митрофановича по-хорошему просила ее унять, обещался приструнить…

Однако вскоре все изменилось.

Первый наладил контакт с шаманкой Пашка Хлопов. Чем уж привлекла Катя пятилетнего пацана, осталось тайной, однако Пашка, когда не был в садике, постоянно вертелся на кухне или в комнате Бурышкина, где попеременно находилась шаманка.

– Чего ты к ней липнешь? – ревниво спрашивала Пашку мать.

– Она добрая, – доверчиво отвечал малыш.

– Чем уж такая добрая? Бабайка и есть бабайка.

– Добрее всех вас.

Не сердится никогда… И слова разные знает…

– Какие еще слова?!

– Не знаю, как сказать… Слова такие, специальные… Скажет, и вроде в другое место идешь. В лес, на полянку… Не в город.

Вера только плечами пожимала. Скоро она заметила: в присутствии Кати Пашка никогда не капризничал, не куксился, даже если его ругали.

Потом к шаманке потянулась Фира. Вначале она тоже с подозрением косилась на Катю, слегка напуганная ее странным видом и поведением, но однажды они разговорились. Вернее, говорила в основном словоохотливая Фира, шаманка лишь вставляла отдельные слова.

Фира ни с того ни с сего рассказала Кате всю свою жизнь. И про детство, которое кончилось в сорок первом году, и про оккупацию, и про гетто, и про поиски братика…

– Найти можно, – односложно заявила Катя.

– Как тут найдешь? – рассердилась Фира. – Разве можно так говорить?! Я всю жизнь на это убила… Его, наверное, и в живых нет.

– Надо посмотреть. Если умер, найти проще.

Фира в страхе отпрянула от своей слушательницы.

Древний библейский ужас исходил от шаманки, и старуха-еврейка его явственно ощутила.

Фира убежала в свою комнату, но и там не нашла успокоения. Некоторое время она лежала на койке, охая и хватаясь за голову, потом вновь бросилась на кухню. Катя все так же безучастно смотрела в окно.

– Можешь его найти?! – напрямик спросила Фира.

– Фотографию нужно.

– Нет у меня фотографии! Ничего не сохранилось.

– Вещь какую.

Фира вспомнила про оловянного солдатика – единственную память о брате.

Она протаскала солдатика в кармане всю войну. Когда было особенно трудно, она доставала солдатика и всматривалась в едва намеченные черты оловянного лица, стараясь вытащить из памяти облик братика.

– Есть! – воскликнула она. – Есть одна штучка!..

Шаманка некоторое время вертела солдатика в коричневой морщинистой руке, словно стараясь нащупать нечто, ведомое ей одной.

– Можно попробовать, – наконец сообщила она. – Ночью… Ночью легче. Духи помогут.