Двойной соблазн

– Ты имеешь в виду деньги за акции «Стерлинг энтерпрайзис», которыми ни одна из вас не должна бы владеть? – ухмыльнулась Миранда.

– Давайте притормозим. Не вижу причин так волноваться, – начала Тэра, желая сохранить нормальную рабочую обстановку.

– Волноваться? – перебила ее Миранда. – Да я вообще не должна быть здесь на этой встрече. Я не должна думать об этом. Я чувствую себя преданной собственным мужем. Преданной отцом моего ребенка. – Миранда закрыла глаза и прижала руку к животу.

О нет.

Взгляд Тэры метнулся к лицу Астрид в попытке оценить ее реакцию на новость, которая, как она надеялась, не всплывет во время этой встречи.

Лицо Астрид стало бледным.

– Ребенок?.. – спросила она хрупким, словно стеклянным голосом.

Глаза Миранды распахнулись. Она поняла свою ошибку. Она только что выдала секрет, который ей не хотелось выдавать Астрид. По крайней мере, до ее возвращения в Норвегию.

– Да, – сказала она. – Сейчас примерно восемь недель.

Тэра застыла, приготовившись к взрыву.

Но Астрид сделала то, чего никто не мог от нее ожидать. Она улыбнулась.

– У Джонни будет ребенок? – На ее глазах выступили слезы. – Он очень хотел детей. Очень. Поздравляю.

Тэра не могла ошибиться в искренности ее чувств. Астрид все еще любила Джонатана.

– Спасибо, – выдохнула Миранда. – Честно говоря, я думала, что ты не будешь этому рада. Он сказал мне, что у тебя были проблемы с зачатием.

Астрид кивнула, но ее губы были плотно сжаты.

– Я не могу говорить об этом.

Сердце Тэры тянулось к Астрид.

– Похоже, никто из нас не в восторге от предложения Гранта, – сказала она. – И я подумала, что должна быть причина, почему Джонатан сделал это. Что-то помимо чувства, что он в долгу передо мной и Астрид. Может быть, это был его способ свести нас вместе.

Астрид хрипло рассмеялась.

– Одна из нас даже не знала о существовании другой. Зачем ему это было нужно?

Тэра потерла переносицу. Очевидно, дружеский подход не сработает.

– Хорошо. Тогда давайте посмотрим на финансовую сторону. Наши акции и сейчас стоят немало, а позже их цена возрастет еще больше. И это дает нам власть, которой нет ни у кого.

– У каждой из нас по семнадцать процентов. Грант владеет двадцатью. Это не власть, – сказала Миранда.

– Если мы втроем объединимся, то у нас будет контрольный пакет акций Джонатана. Пятьдесят один процент. Вместе мы могли бы управлять компанией.