Вижу тебя наяву

– Ну хотя бы быстро. Ты же понимаешь всю тягость ситуации, зачем противишься? – Я не сдержался, придвинулся ближе и ударил кулаком о железную балку. Не буду его трогать. Сегодня я в роли наблюдателя.

– Вам ее не победить. Агата все равно убьет всех вас, а затем совет. И станет правительницей мира! – Его глаза горели от восхищения. Вот, что движет моей матерью – жажда власти. Как банально. Я уж не минуту подумал, она хочет захватить мир для своих детей или освободить свою дочь от предстоящих возможных опасностей.

Ну это же Агата, мать из нее дерьмовая.

– Почему у всех злодеев одна цель, подчинить мир? – Алик взял в руки небольшой заостренный пинцет и скальпель и медленно направился в нашу сторону. Во-во, не говори друг.

– Она этого достойна. И, насколько мне известно, она – твоя мать, а почему-то на ее стороне чужой человек, а не родной сын. – Он оглядел меня с едким презрением. Мда. Серьезно? Аргумент. Аплодисменты. Я бы тебе похлопал, да боюсь стереть руки.

– Ну, если бы я был маменькиным сынком, то, наверное, не сделал бы так.

 – Я дал ему пощечину. – Не смей указывать мне, что, как и когда я должен был делать. Мне не нужна смерть моего отца, каким бы ублюдком он ни был, я прощу его. Прощу ему многое. Он моя семья, в отличие от матери, которая предала меня, которая украла у меня душу на долгих пятнадцать лет.

Генри лишь рассмеялся в ответ, выплевывая шмоток крови изо рта. Алик подошел ближе к его ноге.

– Мне вот интересно, сколько боли может вытерпеть тело вампира? Максимальный пик, который возможен? – Алик потирал ладони друг о друга.

–Тебе меня не сломить, – Генри стоял на своем. Хорошо. Играем дальше.

– Мне не нужно тебя сломить. Я хочу твоей смерти. И для того, чтобы она была максимально красивой, я, как видишь, обратился к своей настоящей семье. – Я отошел на пару метров и сел на стул, плотно прижимаясь к спинке.

–Ты не услышишь моего крика! – заявил Генри, поднимая голову, как можно выше.

–Проверим? – Алик почти прижался к нему и чуть нагнулся.

 – А если отрезать яйца, через сколько они восстановятся и начнут вырабатывать сперму?

– Да ты изощреннее, чем я думал, – удивился я, закурив сигарету и закинув одну ногу на другую. Дым наполнял мои легкие, а глаза дарили прекрасное зрелище. Относительно прекрасное, боль врага – да, но не его яйца.

Марэ не постеснялся, снял с него портки, спустился на корточки и черканул скальпелем по его причиндалам. Член отпал сразу.